Noziegumi pret cilvēci

Marksisma_ideoloģijas_iedvesmotie_noziegumi_pret_cilvēci._Jaunpienesumi_vietnei_http://lpra.vip.lv

Vjatlags un neatkarīgais teātris Krievijā

KULTŪRA: Vjatlags un neatkarīgais teātris Krievijā

Tas ir notikums. Krievijā radīta izrāde Vjatlags, kuras pamatā ir latvieša dzīvesstāsts. Kirovas Dramatiskās laboratorijas un Maskavas Teatr.doc sadarbībā tapušo iestudējumu man bija iespēja noskatīties Maskavā, festivāla Zelta maska starptautiskajā programmā Russian Case, kas katru gadu Krievijas galvaspilsētā pulcē teātra speciālistus, vadītājus, producentus, kuratorus, lai iepazīstinātu ar Krievijas teātra aktualitātēm.

1. daļa. Vjatlags

Kad krievu režisors Boriss Pavlovičs strādāja Kirovā, kāds vēstures profesors viņam iedeva brošūru – latvieša Artura Stradiņa dienasgrāmatu, kuru izsūtītais aizsargu organizācijas biedrs rakstīja Vjatlagā – Vjatkas labošanas darbu nometnē Kirovas apgabalā. Viņš bija nesmēķētājs un uz papirosu papīra dokumentēja savu dzīvi nometnē. Profesors, dodot režisoram brošūru, teicis, lai uztaisot izrādi. Tolaik Boriss Pavlovičs neredzējis, kā šo materiālu varētu pasniegt teātra valodā. Tad pienāca 2012. gads. Maijā, dienu pirms Krievijas prezidenta Vladimira Putina inaugurācijas ceremonijas, Bolotnajas laukumā notika protesta akcija, kuras laikā, izprovocējot sadursmes, tika aizturēti gandrīz trīsdesmit cilvēki. Starp tiem, kuriem tika izvirzītas apsūdzības masu nekārtību rīkošanā un vardarbībā pret policiju, bija arī Borisa Pavloviča students Leonīds Kovjazins. Vairāk nekā gadu pavadījis cietumā, viņš atbrīvots, taču citiem Bolotnajas lietā apsūdzētajiem tiesa piespriedusi vairākus gadus cietumsoda. Tad Boriss Pavlovičs sapratis, ka veidos dokumentālu izrādi – lasīs Artura Stradiņa dienasgrāmatu, lai runātu par nevainīgiem cilvēkiem, kas savulaik cieta no PSRS represijām, un par šodienas notikumiem Krievijā.

To visu Boriss Pavlovičs izstāsta izrādes sākumā. Viņš sēž pie galda, līdzās – aktrise Jevgeņija Tarasova, amnestētā Leonīda Kovjazina sieva. Izrāde sākas un beidzas ar aktrises dziedāto Pūt, vējiņi! latviešu valodā, pa vidu viņa dzied vēl vienu latviešu un vienu krievu tautasdziesmu. Jevgeņija Tarasova lielākoties klusē, bet viņas klusēšana, pār vaigiem ritot asarām, ir piepildīta ar visu to, ko nav iespējams izteikt vārdos, kas paliek aiz lasītā teksta kā sāpes, ciešanas, atmiņas un vēstures fakti. Reiz viņa pārtrauc dienasgrāmatas lasījumu, lai starp Artura Stradiņa dokumentētajām nometnes ikdienas šausmām – badu, nāvi, smago darbu – izstāstītu viņa dzīves gājumu. Artura Stradiņa liktenis bija laimīgs – viņš izdzīvoja, pie viņa atbrauca mīļotā Mirdza, viņš kļuva par tēvu.

Boriss Pavlovičs no koka lādītes pa vienai ņem papirosu papīriņus, nolasa tur rakstīto un pamazām noklāj ar lapiņām visu galda virsmu. Tā ir ar viņa paša roku rakstīta unikālo dokumentu imitācija, daļa oriģinālo lapiņu glabājas mūsu Okupācijas muzejā. Viņš lasa viena – 1942. – gada pierakstus, bet Arturs Stradiņš nometnē pavadīja desmit gadus, kopumā izsūtījumā – divdesmit septiņus. (Jāpiebilst, ka oficiālā informācija liecina – Vjatlagā bija ieslodzīti 180 000 cilvēku, no tiem gandrīz 7000 latviešu.)

Boriss Pavlovičs lasa, bieži kādus teikumus runā no galvas, ieskatoties acīs mums, zālē sēdošajiem. Šad tad viņš pasmaida, darot maķenīt vieglāku teksta satura smagmi, kas nosēžas apziņā un kļūst arvien biezāka. Mazie nometnes ikdienas prieciņi – tikšana pie lielākas ēdiena porcijas vai vieglāka darba, jo veselības stāvoklis neļauj veikt smago – atgādina par īstajām un viltus vērtībām, par svarīgo un nebūtisko, par dzīvību, kas reizē tik trausla un sīksta.

Pāris reižu Boriss Pavlovičs pieceļas, lai kādu daļu lapiņu paņemtu no zāles kaktā atvērtās lūkas un pie loga pakārtā vateņa kabatas. Viņš lasa, sēžot uz lūkas malas, un atkal pie galda, uzvilcis vateni, un es domāju par to, cik viņam tagad ir karsti, bet kā Stradiņam tur sala. Domāju par dzīvi tik cieši nāvei blakus, par ko viņš, dokumentējot aizgājējus, lielākoties raksta bez emocijām. Tās ar starpnieku Borisu Pavloviču izpaužas, kad runa ir par sievu, par kuru izsūtītais neko nezina. Emocijas jau manī virst, kad Stradiņš tur, tālumā, atceras Līgo svētkus un 18. novembrī apēd vairāk nekā kilogramu maizes. Vjatlagā svētki ir tad, kad pilns vēders.

Aplausi bija bagātīgi. Šī izrāde, kuru skatījās tik daudzu tautu pārstāvji, it kā vienoja visus, katram no savas vēstures pieredzes puses pieskaroties kolektīvās atmiņas dzīlēm. Boriss Pavlovičs sola, ka lasīs šo dienasgrāmatu tik ilgi, kamēr Bolotnajas lietā notiesātie būs cietumā. Biļešu ienākumi tiek ziedoti viņiem.

2. daļa. Teatr.doc

Pirms izrādes Vjatlags turpat Teatr.doc jaunajās telpās notika tikšanās ar šī teātra direktori, dramaturģi Jeļenu Greminu. Un stāsts par Vjatlagu, kas ir Teatr.doc repertuāra izrāde, nebūs pilnīgs bez stāsta par šo teātri, kas cietis no varasiestāžu represijām. Proti, kopš dibināšanas 2002. gadā tas pastāvēja kāda nama pagrabā Trjohprudnij šķērslielā. Teātris sevi pozicionē kā dokumentālo lugu teātri, tieši tur savu karjeru sāka dramaturgs Ivans Viripajevs – Latvijā iestudēto darbu Deli deja, Valentīna diena, Jūlijs autors.

Vairāki teātra projekti saņēmuši Zelta maskas balvas. Kā atzina Jeļena Gremina, Teatr.doc uzmanības lokā ir mazā cilvēka dzīve un politiskās aktualitātes. Pirms dažiem gadiem skatījos apcietinājumā mirušā jurista Sergeja Magņicka lietai veltīto izrādi Stunda astoņpadsmit, tāpat Jeļenas Greminas lugas Divi tavā mājā iestudējumu Teatr.doc mākslinieciskā vadītāja, režisora un dramaturga Mihaila Ugarova un Talgata Batalova režijā. Izrāde stāstīja par Baltkrievijas opozicionāru, prezidenta amata kandidātu Vladimiru Nekļajevu un viņa sievu mājas aresta laikā. Vienā no pēcizrādes diskusijām kāds jautāja, vai teātra ļaudis nebaidās, ka Teatr.doc darbība varētu tikt traucēta, un toreiz mums stāstīja par aizdomīgiem cilvēkiem uzvalkos, kas apmeklē izrādes.

Pagājušā gada nogalē teātrī, meklējot «ekstrēmisma ligzdu», notika kratīšana, durvis tika aizmetinātas un aizzīmogotas. Jeļena Gremina uzsver, ka Teatr.doc ir teātris, kas nebaidās. Par rezerves izeju kratītāji aizmirsa, un pārdotās trīs izrādes janvārī tika nospēlētas. Jeļena Gremina stāsta – divas nedēļas pastāvēja iespēja, ka viņu varētu apsūdzēt ekstrēmismā. Iedomājieties – es, vecmāmiņa – ekstrēmiste! –, viņa smaidot nosaka. Divus mēnešus tika meklētas jaunas telpas. Uzzinot, ka potenciālais īrnieks ir Teatr.doc, uzreiz saņemts atteikums, komentējot, ka pagājušajā naktī telpas jau izīrētas.

Jeļena Gremina uzsver – politiskās izrādes Teatr.doc veido par savu naudu. Viņi ir atvērti dažādiem uzskatiem, un fakts, ka vienas izrādes aktrise parakstījusi Putina atbalsta vēstuli, nav šķērslis viņas darbam šajā teātrī. Jeļena Gremina piemin Novosibirskas operas un baleta teātra Tanheizera neseno skandālu, kad Novosibirskas baznīcas vadītājs iesniedzis sūdzību prokuratūrā, jo iestudējums aizskarot ticīgo tiesības. Neraugoties uz lēmumu par labu iestudējumam, panākta direktoru maiņa, bet režisora Timofeja Kuļabina un diriģenta Aināra Rubiķa Tanheizers izņemts no repertuāra. Būt neatkarīgam teātrim Krievijā ir labāk, jo nevar kāds no malas ielikt jaunu direktoru, rezumē Teatr.doc vadītāja Jeļena Gremina.

April 17, 2015 Posted by | gulags, Krievija | Leave a comment

Sarkanajam teroram – 99

Ansis Īvāns, DELFI žurnālists

Sarkanajam teroram 99: Kirovā atklāj pieminekli Dzeržinskim

Viss raksts: http://www.delfi.lv/news/arzemes/sarkanajam-teroram-99-kirova-atklaj-pieminekli-dzerzinskim.d?id=49217501


 

Šonedēļ aprit 99 gadi kopš Padomju Savienībā (PSRS) oficiāli sākās varasiestāžu soda operācija jeb “sarkanais terors”. Kamēr daži desmiti aktīvistu Sanktpēterburgā pieminēja šo datumu, Kirovā (nāves nometņu grupas Vjatlags administratīvajā centrā) vietējās varasiestādes atklāja pieminekli Čekas pirmajam vadītājam Fēlikam Dzeržinskim.

Savu pirmo slepenpoliciju – Viskrievijas ārkārtas komisiju jeb Čeku –, kas nodarbojās ar represijām, lielinieki ar Vladimiru Ļeņinu priekšgalā dibināja jau īsi pēc nākšanas pie varas 1917. gada nogalē.

Lai gan Čeka pie cilvēku nošaušanas bez tiesas ķērās klāt uzreiz, 1918. gada 5. septembrī tika izdots dekrēts “Par sarkano teroru”, kas oficiāli pasludināja terora politikas sākumu.

Lai pieminētu šo datumu un lielinieku represiju upurus, Sanktpēterburgā otrdien uz mītiņu pulcējās 50 līdz 100 cilvēki, ziņo “Radio Svoboda”. Dalībnieki nolika ziedus pie Petropavlovskas cietokšņa, kur notika cilvēku nošaušanas.

Aktīvisti arī norāda, ka varasiestādes gadu no gada ignorē piedāvājumus šai vietā atklāt piemiņas plāksni terora upuriem.

Savukārt Kirovā varasiestādes šajā dienā atklājušas pieminekli pirmajam Čekas vadītājam Fēlikam Dzeržinskim, ziņo “Novaja Gazeta”. Pilsētā vienlaicīgi notika arī neorganizēta ziedu nolikšana pie politisko represiju piemiņas vietās.

Dzeržinska pieminekļa izveides iniciatori bijuši Čekas garīgie mantinieki Krievijas Federālā drošības dienesta (FDD) veterāni un ideju atbalstīja Kirovas dome. Pieminekļa atklāšanas laiks saskaņots ar Dzeržinska 140 dzimšanas dienu.

“Tā ir mūsu vēsture, kas mūs visus apvieno,” pieminekļa atklāšanas ceremonijā teica vietējās FDD nodaļas vadītājs Sergejs Močalovs.

Kopš Vladimira Putina nākšanas pie varas Krievijā arvien vairāk notiek atgriešanās pie padomju vēstures slavināšanas. Šogad veikta aptauja liecina, ka Krievijas iedzīvotāji par visizcilāko visu laiku un tautu personību atzīst diktatoru Josifu Staļinu.
Maskava arī intensīvi ekspluatē Otrā pasaules kara vēsturi, cīņu pret nacismu izmantojot kā propagandas ieganstu ārpolitikā. Ar šiem līdzekļiem Kremlis, domājams, cenšas saliedēt sabiedrību un stiprināt Putina varu.

Viens no centrālajiem elementiem šajā procesā ir Uzvaras dienas svinības 9. maijā, kas no kara beigu un upuru pieminēšanas vairāk kļuvušas par agresijas un varenības demonstrēšanu.


Nāves nometņu grupa Vjatlags
Fragments no Vjatlagu pārdzīvojušā Artura Stradiņa dienasgrāmatas grāmatā
“ĒRKŠĶAINĀS GAITAS”
9 augustā – moku diena. No purva ezera baļķus jāvelk ārā, un turpat ūdenī krāva štabeļos.  Viss darbs pa ūdeni. Koki sagrūsti ūdenī, bet nav peldējuši domātā virzienā, kādēļ tagad koki piesūkušies ūdens, daži jau grimst dibena. Darbs grūts, un izpelnīt uzturu grūti. Nopelnām 400 g maizes dienā…

Ekspedīcija ‘Vjatlags – Usoļlags.
Šajā ekspedīcijā 1995. gadā tika apsekotas vietas, kur gāja bojā tūkstošiem 1941. gadā aizvesto latviešu. Alfreda Puškevica sarakstītā ekspedīcijas dienasgrāmata.

Krusti izsūtījuma zemē  
Raksts “Dienā” par filmu “Ekspedīcija Vjatlags – Usoļlags”

Viktora Berzinskiha grāmata par Vjatlagu, krievu valodā DOS kodējumā


https://gulags.wordpress.com/?s=vjatlags



Vjatlagā nonāvēto saraksti
47 Latvijas pilsoņi, kam nāves sods nošaujot izpildīts Kirovas cietumā 1941.g. 10. novembrī
 (A – K). Saraksts (Cyr. DOS)
Šī saraksta tulkojums latviešu valodā

Vjatlagā nonāvēto 437 Latvijas pilsoņu saraksts (Cyr. DOS)

Nr. 1 līdz 107. Ābele – Vīksna
Nr. 108 līdz 224. Virsaitis – Joffe

Nr. 225 – 324. Kažoks – Kušķis

Nr. 325 līdz 406. Lavenieks – Mutils

Nr. 407 līdz 437. Napoets – Ošups

Vjatlagā nonāvēto 143 etnisko latviešu un Latvijā dzimušo saraksts (Cyr. DOS)

Nr. 1 līdz 106. Ābols – Kuks
Nr. 107 līdz 143. Lagzdiņš – Murevičs

September 7, 2017 Posted by | Vēsture | Leave a comment

“Latviešu krusts” Vjatlagā stāv jau gandrīz 20 gadus

Latviešiem, kas gāja bojā Vjatlaga nāves nometnēs, 1995. gada ekspedīcijā tika uzstādīts piemiņas krusts. Tas tiek minēts šajā rakstā (http://bit.ly/1xUQNqD), taču nāves nometnēs nobendētie tiek nosaukti par latviešu nacistiem, nodevējiem un  Waffen-SS noziedzniekiem.

Krievu valodā. (Gugles tulkotājs atrodams šeit)


В Кировской области под латышским крестом валяются памятники ветеранам ВОВ

На днях кировской ячейкой Сути времени было подано заявление в областную Прокуратуру и Следственный комитет о проверке факта  хищения средств на установку надгробных памятников ветеранам в посёлках Рудничный и Лесной Верхнекамского района Кировской области.

В соответствии  с российским законодательством, умершим ветеранам Великой Отечественной Войны полагается изготовление и установка памятника на могилу за счёт государства, на это выделяются деньги из бюджета.

aj7qQ7Db7Q4
Памятники ветеранам ВОВ в Лесном

Лесной2
Памятники ветеранам ВОВ в Лесном

В Верхнекамском районе в посёлках Рудничный и Лесной изготовили памятники, часть из них была установлена на могилы, а оставшаяся часть памятников, примерно 20 штук, осталась невостребованной. По утверждению администрации посёлка Лесной, это произошло потому, что родственники умерших ветеранов не были найдены, а где похоронены ветераны – неизвестно. В связи с чем, администрацией было принято решение сделать «аллею славы». В 2011 году памятники установили рядом с местными кладбищами, что называется «в чистом поле». Территорию для этих «аллей» никак не готовили. Памятники просто вкопали в землю, прямо посреди травы.  Так как памятники не устанавливали в залитый бетоном постамент – они стали падать и разрушаться. Некоторые покосились, некоторые уже просто валяются на земле.
Кроме того в поселке Лесной “аллея славы” расположена рядом с 7-метровым крестом «Латышским узникам Вятлага», среди которых были в том числе предатели и военные преступники из Ваффен-СС, “жертвы коммунистического террора”, как их называет латвийская сторона.

TppYgezKEVQ
Старая табличка латышского креста
Изображение 088
В 2013 году её сменила новая табличка

Поскольку деньги государством выделяются не только на изготовление, но и на полную установку надгробий на могилу, мы решили проверить, что в данном случае помимо моральной составляющей — неуважения памяти ветеранов, есть и факт хищения выделенных средств.
В средствах массовой информации упоминались похожие случаи:
«…в Самаре озвучили приговор сотрудникам областного военкомата. За четыре года, с 2009-го по 2012-й, они разворовали 107,8 миллионов рублей, предназначенных на установку надгробных памятников 5300 ветеранам ВОВ, умершим за эти годы на территории области.
Двое фигурантов дела, бывший начальник Центра социального обеспечения военного комиссариата Самарской области Сергей Алексеев и экс-начальник отделения той же организации Ольга Солдатова, собирали сведения о скончавшихся ветеранах и готовили фиктивные документы о том, что родственники обратились в военкомат с просьбой установить надгробия. После этого, пишет … к делу подключались бизнесмены Александр Головин и Артур Пахомов, чьи фирмы якобы их устанавливали».

Стоит отметить, что губернатор Кировской области Никита Белых в преддверии 9 мая в 2011 году приезжал в посёлок Лесной возлагать цветы с латышским послом к кресту латышским нацистам, сидевшим в Вятлаге, и тогда у него не возникло вопросов к местой администрации по поводу этой «аллеи славы».

Возложение цветов латышам2
Никита Белых и латышский посол возлагают цветы “Гражданам Латвийской республики – жертвам коммунистического террора (1941-1953)”
95582_original
95442_original
Латышский крест и памятники ветеранам ВОВ в 2011 году

 

P.S. Materiāli par Vjatlagu: Nāves nometņu grupa Vjatlags
Fragments no Vjatlagu pārdzīvojušā Artura Stradiņa dienasgrāmatas grāmatā “ĒRKŠĶAINĀS GAITAS”

Ekspedīcija ‘Vjatlags – Usoļlags.
Šajā ekspedīcijā 1995. gadā tika apsekotas vietas, kur gāja bojā tūkstošiem 1941. gadā aizvesto latviešu. Alfreda Puškevica sarakstītā ekspedīcijas dienasgrāmata.
Krusti izsūtījuma zemē
Raksts “Dienā” par filmu “Ekspedīcija Vjatlags – Usoļlags”

Viktora Berzinskiha grāmata par Vjatlagu, krievu valodā DOS kodējumā
Vjatlagā nonāvēto saraksti
47 Latvijas pilsoņi, kam nāves sods nošaujot izpildīts Kirovas cietumā 1941.g. 10. novembrī
(A – K). Saraksts (Cyr. DOS)
Šī saraksta tulkojums latviešu valodā

Vjatlagā nonāvēto 437 Latvijas pilsoņu saraksts (Cyr. DOS)

Nr. 1 līdz 107. Ābele – Vīksna
Nr. 108 līdz 224. Virsaitis – Joffe

Nr. 225 – 324. Kažoks – Kušķis

Nr. 325 līdz 406. Lavenieks – Mutils

Nr. 407 līdz 437. Napoets – Ošups

Vjatlagā nonāvēto 143 etnisko latviešu un Latvijā dzimušo saraksts (Cyr. DOS)

Nr. 1 līdz 106. Ābols – Kuks
Nr. 107 līdz 143. Lagzdiņš – Murevičs


November 29, 2014 Posted by | Apmelojumi, gulags, nāves nometnes, piemiņa, piemiņas vietas, REPRESĒTIE | Leave a comment

Mūsdienu staļinisti ņirgājas par latviešiem – komunistiskā genocīda upuriem

Krievijas staļinistu izdevums Су́ть вре́мени publicējis rakstu, par Vjatlagā ieslodzīto un nobendēto latviešu piemiņas saglabāšanas centieniem “Lauru vainags fašistam Stradiņam“, kurā attaisnoti staļiniskie noziegumi un tiek apgalvots, ka ieslodzītie bijuši “fašisti”, kuri šo sodu pelnījuši.

Krievu valodā. (Gugles tulkotājs atrodams šeit)


P.S. Materiāli par Vjatlagu: Nāves nometņu grupa Vjatlags
Fragments no Vjatlagu pārdzīvojušā Artura Stradiņa dienasgrāmatas grāmatā “ĒRKŠĶAINĀS GAITAS”

Ekspedīcija ‘Vjatlags – Usoļlags.
Šajā ekspedīcijā 1995. gadā tika apsekotas vietas, kur gāja bojā tūkstošiem 1941. gadā aizvesto latviešu. Alfreda Puškevica sarakstītā ekspedīcijas dienasgrāmata.
Krusti izsūtījuma zemē  
Raksts “Dienā” par filmu “Ekspedīcija Vjatlags – Usoļlags”

Viktora Berzinskiha grāmata par Vjatlagu, krievu valodā DOS kodējumā
Vjatlagā nonāvēto saraksti
47 Latvijas pilsoņi, kam nāves sods nošaujot izpildīts Kirovas cietumā 1941.g. 10. novembrī
(A – K). Saraksts (Cyr. DOS)
Šī saraksta tulkojums latviešu valodā

Vjatlagā nonāvēto 437 Latvijas pilsoņu saraksts (Cyr. DOS)

Nr. 1 līdz 107. Ābele – Vīksna
Nr. 108 līdz 224. Virsaitis – Joffe

Nr. 225 – 324. Kažoks – Kušķis

Nr. 325 līdz 406. Lavenieks – Mutils

Nr. 407 līdz 437. Napoets – Ošups

Vjatlagā nonāvēto 143 etnisko latviešu un Latvijā dzimušo saraksts (Cyr. DOS)

Nr. 1 līdz 106. Ābols – Kuks
Nr. 107 līdz 143. Lagzdiņš – Murevičs


strad-vjatlags

Лавровый венок фашисту Страдиньшу

Июньскую депортацию латышская сторона сегодня всячески пытается представить актом геноцида. Эти попытки неубедительны для начала уже потому, что депортировано было 15 тысяч человек, то есть 1 % населения Латвии, что никак геноцидом не назовешь
Тема «двух тоталитаризмов», уравнивающая фашизм и коммунизм и давно развиваемая западными идеологами (начиная с Ф. фон Хайека, Х. Арендт, и К. Поппера), сегодня агрессивно навязывается российскому обществу, и прежде всего, через культуру.

Так, с июня 2013 года и по сей день в Москве и по всей стране играется спектакль «Вятлаг», поставленный кировской «Драматической лабораторией Бориса Павловича» (на момент постановки Павлович был советником по культуре кировского губернатора Никиты Белых) на паях с московским «Театром.doc» (театральным рупором «Мемориала»).

Черная комната. За столом сидит очень интеллигентный латыш. Латыш, вынимая из шкатулочки бумажечки, читает всякие ужасы про советскую власть. В одной комнате с латышом молодая женщина. Она истово ему внимает. Это жена латыша, ожидающая его в Латвии. Жена латыша поет песни: грустно — латышские и развязно — русские. Оба, и латыш, и его жена, при этом пропагандируют еще одного «истинного страдальца» — арестованного по Болотному делу Леонида Ковязина. (Актриса — жена этого самого Ковязина, и кассовые сборы за спектакль передаются в пользу новоиспеченного «страдальца»…)

Вышеупомянутый интеллигентный латыш, точнее его прообраз, — это фашист и сознательный сторонник немцев Артур Страдиньш, отсидевший срок в кировском Вятлаге. Сидя в лагере, он писал дневник на бумаге от папирос (папиросы ему выдавали ошибочно, принимая его за курящего, — не правда ли, трогательная деталь, свидетельствующая о «подлинных зверствах» над узниками?)

Дневник Страдиньша с хвалебным предисловием был издан Виктором Бердинских, бывшим научным руководителем диссертации вышеупомянутого губернатора Белых. По рассказу режиссера Павловича, Бердинских сам пришел к нему, принес изданный им дневник и предложил снять спектакль.

Спектакль широко показывается не только в Кирове, но и по всей России — и, в том числе, детям.

Кроме того, в феврале 2014 г. стало известно, что по дневнику Страдиньша начались и съемки фильма под разрывающим душу названием «ГУЛАГ. Дневник до востребования».

Между тем, среди реальных записей реального Страдиньша есть и такая, предельно откровенная, посвященная отбывавшим срок в Вятлаге латвийским послам: «Страшно подумать, что эти люди, занимавшие раньше высокие посты, сидели рядом с Гитлером и Мусоллини, удостоены такой судьбы…». Правда, в спектакле данную запись не зачитывают.

В дневнике Страдиньша также постоянно прослеживается радость за победы фашистов и горечь от побед Красной Армии:

«Говорят, что немцы взяли Ленинград и нас скоро освободят».

«Рассказал о «печальном известии» (но мы это восприняли с радостью), что немцы взяли Харьков».

«Если кто приносит хорошее известие, мы говорим — хорошие витамины».

«Много новых «витаминов», говорят, что немцы в 150 километрах от Москвы (ее называем большой деревней). Тогда будем на свободе».

«Бутане рассказывает, что ему говорили заключенные, которые слышали от «свободных» за зоной, что Россия еле дышит, Германия ее победит. Это хорошие «витамины».

«По радио сообщают, что взяты Орел и Белград. Немцев гонят назад. Нам, заключенным, эти известия никакой радости не обещают».

Но и эти «витаминные» рассуждения, как ни странно, со сцены не зачитывают. Вот уж, воистину, цензура у либералов!

А ведь как Страдиньшу было не горевать о поражении «сиживавших рядом с Гитлером и Муссолини» латышских послов и не ликовать в связи с успехами вермахта! Ведь Страдиньш — командир роты Екабпилского полка «Айзсаргов». А эта военизированная организация непосредственно участвовала в военном перевороте 1934 г. в Латвии и привела к власти фашистского лидера Карлиса Ульманиса.

Естественно, в современной профашистской Латвии время правления Ульманиса считается «порой истинной демократии», а айзсарги — «героями». На самом же деле айзсарги были ничем иным как аналогом штурмовых отрядов НСДАП. И этот факт не могут не признавать даже такие либеральные историки, как, например, Юлия Кантор. На следующий день после переворота айзсарги устроили в Риге «истинное демократическое» большое «аутодафе» по примеру нацистов: на кострах жгли книги, объявленные запрещенными. С первых же часов правления Ульманис объявил военное положение, растянувшееся на 6 лет — в стране были запрещены все политические партии, публичные демонстрации и выступления. 10 тысяч «инакомыслящих», арестованных во время переворота Ульманиса, были отправлены в концлагеря. Во время войны большое число айзсаргов пополнило латышскую «вспомогательную полицию» и «добровольческие» легионы СС. С особой жестокостью и рвением, удивлявшими даже немцев, латышские добровольцы уничтожали местных евреев и коммунистов. Согласно данным историка Андреаса Эстергалиса, выпустившего в США книгу «Холокост в Латвии», только за пару первых недель войны, еще до прихода немцев, в Латвии было убито 23 тысячи евреев.

Правда, сам герой кировского спектакля Страдиньш накануне прихода в Латвию немцев, в июне 1941 г., был депортирован в рамках советской операции по выселению антисоветского, уголовного и социально опасного элемента, призванной обезопасить территорию в преддверии войны с Германией. Выселяли сторонников фашистского правительства Ульманиса, наполненного, по донесению не только советской, но и всех европейских разведок, немецкой агентурой.

Июньскую депортацию латышская сторона сегодня всячески пытается представить актом геноцида. Эти попытки неубедительны для начала уже потому, что депортировано было 15 тысяч человек, то есть 1 % населения Латвии, что никак геноцидом не назовешь. Согласно сведениям, содержащимся в адресованной Сталину докладной записке наркома госбезопасности Всеволода Меркулова, депортации подлежали члены фашистских и антисоветских националистических организаций, крупные чиновники бывшего правительства, уголовники, руководящий состав полицейских, жандармов, тюремщиков, а также рядовые полицейские и офицеры армии, на которых был компрометирующий материал. Кстати, и сделанный Страдиньшем портрет заключенных Вятлага полностью совпадает с запиской Меркулова — это бывшие крупные чиновники прошлого правительства, полицейские, айзсарги… То есть речь шла об идейных фашистах, потенциальных пособниках немцев.

Итак, командир роты Екабпилского полка «Айзсаргов» Страдиньш был осужден, как член военизированной фашистской организации, по статье 58–11 «за подготовку или совершение контрреволюционных преступлений» и выселен из Латвии. А потому не сумел принять участие в зверствах фашистов. Вместо этого он работал в советском лагере, внося вместе с другими заключенными свой вклад в Победу над фашизмом (а в 1964 г. благополучно вернулся с женой к себе в Латвию)…

Такой разворот событий явно не устраивает кировского губернатора Белых и его окружение. И тут просто необходимо сказать несколько разъясняющих слов об особой любви бывшего члена СПС и соратника Навального к теме Вятлага и латышским фашистам.

Свою диссертацию в 2010 г. Белых посвятил Вятлагу. Выбор темы он объяснял своим давним сотрудничеством с музеем «Пермь-36». (Недавно этот окормляемый «Мемориалом» фальсификационный музей был более чем заслуженно лишен госфинансирования). Текст диссертации Белых почти полностью «позаимствовал» из работ собственного научного руководителя Бердинских и кировского историка Владимира Веремьева. Однако Бердинских не осудил плагиатчика, а Веремьев даже написал официальное письмо на тему о том, что никаких претензий не имеет.

В преддверии Дня Победы, 26 апреля 2011 г., Белых вместе с латвийским послом Эдгаром Скуей возложили цветы перед крестом, воздвигнутым в честь заключенных в Вятлаге бывших латышских фашистов, коллаборационистов и эсэсовцев с надписью «Гражданам Латвийской Республики — жертвам коммунистического террора (1941–1952). Латвия 1995». Белых при этом врал в своем ЖЖ: «Надо сказать, что в Вятлаге погибли те, кого принято называть «цвет нации», интеллектуальная, культурная, политическая элита Латвии».

Между тем, ранее Белых в своей статье «Латышский след в Вятлаге НКВД-МВД СССР» честно признавал, какой именно контингент поступал в лагерь из Латвии после войны: «1945–1955 годы. Вновь — поступление в Вятлаг массовых этапов с «латвийским спецконтингентом»… В «категорийном» их составе преобладают: в 1945 году — выявленные на ранее оккупированных нацистской Германией и ее союзниками территориях так называемые «коллаборационисты» («лица, служившие в специальных воинских формированиях вермахта и СС», «полицейские», «пособники оккупантов» и т. п.); в 1946 году и в последующее время — «участники националистического антисоветского подполья» на территории Латвии, «члены националистических бандитских формирований», «бандпособники» и члены их семей».

Сказав о Белых, необходимо сказать немного подробнее и о его приближенном, историке Веремьеве, подарившем губернатору диссертацию. Веремьев — подполковник МВД и бывший сотрудник Вятского управления лесных исправительно-трудовых учреждений (позднее название Вятлага), занявшийся на пенсии разоблачением его «ужасов».

Весьма показательно то, как Веремьев сравнивает Вятлаг и Бухенвальд: «…Обе карательные системы (сталинско-гулаговская и нацистско-концлагерная) при всех внешних модификациях действовали с равнозначной расчетливой бесчеловечностью. При этом советская система (с точки зрения «убойной силы») в сравнении со своим германским аналогом по некоторым параметрам демонстрировала даже более высокую «эффективность». Веремьев также осмелился утверждать, что смертность в Бухенвальде была де «меньше», чем в Вятлаге.

Данные наглые заявления Веремьева, как и вообще тезис о том, что советская система была якобы не только «такая же», а «хуже» гитлеровской, весьма любы сегодня нашим либералам. А потому в следующей части статьи мы перейдем к подробному сравнению (в том числе и по реальным, а не фальсифицируемым Веремьевым цифрам смертности) немецкого концлагеря для уничтожения Бухенвальд и советского исправительного лагеря Вятлаг. Не обойдя при этом, конечно, вниманием и ужасающие латышские концлагеря времен фашизма, — такие как Саласпилс.

Но, перед тем как начать обсуждать эти данные, вопиющим образом несоответствующие всему, что излагается в либеральных мифах о советских лагерных ужасах, обратим внимание читателя на одно уже достаточно очевидное обстоятельство. Нынешние либерал-переписчики истории (от «Перми-36» до Бердинских-Веремьева и Ко) с удивительным постоянством выбирают именно тех фашистских «героев», которым очень даже есть что инкриминировать в плане сопричастности нацистским и даже эсэсовским преступлениям. Случайность ли это — или сознательная реабилитация фашизма?

30 октября 2014 года, то есть буквально на днях, влиятельный американский интернет-журнал «Slate» опубликовал статью французского политолога Филиппа де Лара, нагло заявившего, что пока над Россией не будет проведено Нюрнберга, она «не станет нормальной страной». При этом поддержка Россией уничтожаемого киевскими бандеровцами мирного населения Донбасса расценивалась де Лара как возрождение «призрака СССР». То есть белое откровенно называется черным, а черное — белым.

Эта статья де Лара — лишь капля в море публикаций, в буквальном смысле являющихся антисоветскими, а на самом деле имеющими, конечно же, фундаментально антироссийскую направленность. Интересно, когда это поймут те наши патриоты, которые до сих пор считают для себя возможным сочетать патриотизм с тем градусом антисоветизма, который на практике является только их лептой в осуществление этого самого Нюрнберга-2.

Антисоветская фальсификация истории, призванная уравнять советизм с нацизмом и разрушить страну с помощью десоветизации а-ля Нюрнберг, началась отнюдь не вчера. Она весьма многолика и разнокачественна. И включает в себя наравне с другими тему советских лагерных ужасов. Которые, как хотят доказать антисоветские фальсификаторы, были еще более ужасны, чем ужасы нацистских лагерей. А значит, даешь антисоветский «Нюрнберг»!

В числе советских лагерных ужасов почетное место занимают ужасы Вятлага. На Западе эти ужасы стали обсуждать/пропагандировать еще в советское время.

В 1973 г., когда нынешний разоблачитель Вятлага Веремьев еще мирно работал на советскую власть, во Франции вышла книга эмигранта Дмитрия Панина, сравнившего Вятлаг с фашистскими концлагерями: «Человек в Вятлаге буквально за две недели мог превратиться в доходягу. Там, где не было газовых камер, убивал холод, голод, болезни и непосильный труд. Газ там заменялся: ничтожным пайком; отсутствием лагерной одежды; абсолютно невыполнимыми нормами выработки; расстоянием до места работы в 8–9 километров по заснеженной целине; страшными морозами по 35 градусов; работой без выходных дней; полчищами клопов, а нередко и вшей; холодом в бараках».

Кто такой этот Панин, посмевший так запросто приравнять газовые камеры к длинному пути до места работы и к работе без выходных?! (Что, кстати, вранье, один выходной в неделю в Вятлаге был.) Выходец из дворян и рьяный антисоветчик, Панин был арестован в 1940 г. В лагерях он стал ближайшим другом главного мифотворца и спецпропагандиста Солженицына (и позже прототипом его героя Сологдина). После освобождения Панин отправился в эмиграцию, где был тепло принят Папой Римским Павлом VI, — после чего запросто перешел из православия в католицизм. (Роль католического Рима в развитии диссидентства в СССР вообще заслуживает отдельного внимательного рассмотрения.) Биографию Панина гармонично дополняют его воспоминания об ожидании Гитлера: «Когда в ночь на 23 июня все вскочили с нар, разбуженные бешеной пальбой из зениток, многие из нас поздравили друг друга с началом войны. Были и такие, кто сидел, повесив нос. Произошло расслоение… Я и мои единомышленники верили в освобождение. Никто из нас не мог допустить, что немцы явятся не как освободители, а как завоеватели». Отметим, что ожидания прихода Гитлера диссидентом Паниным полностью повторяли мечты его вятлагского альтерэго — фашиста Страдиньша…

Итак, омерзительный миф о схожести нацистских и советских лагерей — весьма давний продукт западной пропаганды.

Какова же была реальность?

Начнем с того, что лагерная реальность всегда ужасна. И мы никоим образом не хотим представлять советский ГУЛАГ как разновидность социально-реабилитационного санаторного центра. Повторяем, любая лагерная реальность ужасна. И советская, и английская, и американская, и японская. Но ужасы нацизма носят особый характер. И именно для того, чтобы это никогда не забывалось, а не с другими целями, мы вынуждены проводить определенные сопоставления, оговаривая, что любая человеческая жизнь бесценна, что неизбежное в лагерях обесценивание человеческой жизни не может и не должно воспеваться. И что если бы не такие, как де Лара, то мы, возможно, и не стали бы взвешивать на весах большие или меньшие жестокости, творимые в тех или иных лагерях. Но мы просто обязаны это делать.

И потому сообщаем, что нацисты прежде всего первыми в мире придумали лагеря смерти. В основной части Освенцима не было даже бараков для жилья, там только уничтожали, в том числе тысячи малолетних детей. В лагеря помещали без суда и следствия для быстрого уничтожения как политически «лишних» отдельных людей, так и целые народы — евреев, цыган, славян…

Но и другие нацистские лагеря, такие как Бухенвальд, не будучи, как Освенцим, лагерями смерти формально, были ими по существу. Основными методами убийства тут служили бессмысленный изнурительный труд, голод, болезни и пытки. Непригодных к работам отправляли в Освенцим и другие лагеря для быстрого уничтожения.

В СССР никогда не было лагерей для уничтожения. В советских лагерях никогда не казнили детей. Заключенные советских лагерей (в том числе арестованные пособники фашистов) работали на фронт, а затем на восстановление разрушенного войной советского государства. Заключенных не пытали и не доводили побоями до рабского состояния.

Фашистский лагерь Бухенвальд, который мистификатор Веремьев осмеливается сравнить с Вятлагом… Здесь, как и в большинстве других немецких лагерей, людей уничтожали при помощи голода, дизентерии, ужасных условий труда и постоянных издевательств охранников-эсэсовцев. Большая часть смертей происходила от избиений. На узниках Бухенвальда проводились медицинские эксперименты. Жена коменданта лагеря надзирательница Ильза Кох лично отбирала заключенных с татуировками, чтобы из содранной с них кожи изготавливать «сувениры» для охранников и высокопоставленных посетителей — абажуры и книжные переплеты. На момент освобождения лагеря в 1945 г. в нем находилось 904 ребенка, младшему из которых было 4 года.

Для сравнения. В Вятлаге за факты грубого обращения охранников увольняли и заводили на них уголовные дела (что не может не признавать даже главный демонизатор лагеря «историк» В. Бердинских). Характерно, что бывший фашист-айзсарг Страдиньш в Вятлаге, как следует из его дневника, ни разу не был свидетелем насилия охранников над заключенными и сам никогда не подвергался пыткам и избиению с их стороны.

Основной причиной смертей в Вятлаге во время войны, действительно, был голод в условиях суровой зимы. В самые тяжелые военные годы до 1944-го Вятлаг был фактически на самообеспечении, продуктов питания и одежды не хватало. Однако в это время вся страна голодала и работала с надрывом. Смертность среди местных жителей, вольнонаемных работников лагеря была также высока.

В Бухенвальде узники жили в деревянных бараках, мало пригодных даже для скотины, неотапливаемых, тесных и переполненных, без умывальников и туалетов. Им было запрещено свободно передвигаться по территории лагеря и разговаривать друг с другом. Спали на голых досках. Невозможность помыться и сменить одежду вызывала высокую смертность от дезинтерии.

В Вятлаге заключенные жили в отапливаемых бараках, периодически подвергавшихся дезинфекции, посещали баню. Разрешалось покупать продукты питания и вещи у местных жителей (так, Страдиньш менял на хлеб и вещи табак, который ему выдавали по ошибке). Личные вещи можно было сдавать в камеры хранения. Они не разворовывались охранниками. Заключенные ходили друг к другу в гости в соседние бараки, устраивали лекции на бытовые темы, читали газеты и книги, вели переписку и получали посылки.

В Бухенвальде работали, в основном, на строительстве дорог и зданий, а также в каменоломне, где было особенно тяжело. В каменоломню намеренно отправляли больных из лазарета, которые чаще всего не доживали до конца рабочего дня. Евреев охранники запрягали в тяжелые повозки и погоняли палками.

Вятлаг внес немалый вклад в дело помощи фронту. Заключенные занимались заготовкой леса, производством пиломатериалов, шпал и сопутствующей лесопродукции, необходимой для фронта. Причем, вместе с ними в тех же условиях работали и мобилизованные военкоматами местные жители, в основном женщины.

Для заключенных устанавливались четкие нормы выработки, различные для разных категорий. За выполненную работу выплачивалась зарплата. Труд стимулировался размерами выдаваемых продуктовых пайков.

Страдиньш в своем дневнике часто жаловался на тяжелые условия труда. Но при этом известно, что заключенные, хотевшие помочь в борьбе с фашизмом, развернули в Вятлаге широкое движение за высокую выработку для обеспечения фронта лесопродукцией.

В Бухенвальде старики, инвалиды и дети работали с той же нагрузкой, что и другие. В лазарете концлагеря больных били надзиратели и обкрадывали санитары-уголовники. Евреев лечить запрещалось.

В Вятлаге ослабленные заключенные направлялись в «слабосилку» на легкие работы со сниженными нормами выработки. Инвалиды либо направлялись на легкую работу, либо освобождались от нее вовсе. Заключенные постоянно проходили медицинские комиссии. В случае болезни можно было без особой сложности получить у врача освобождение от работы, лечь в стационар, получать лечение и повышенное питание.

В 1944 г. в Вятлаг пришел новый начальник А. Кухтиков, путем жестких мер наладивший обеспечение лагеря основными продуктами питания и предметами первой необходимости. Увеличился паек, начала выдаваться одежда. Веремьев так и вовсе описывает удивительные вещи, оговаривая, что после 1944 г. в Вятлаге были организованы музыкально-драматический театр и художественно-промышленная мастерская, «получили масштабное развитие такие экзотические для здешних мест отрасли сельского хозяйства, как садоводство и цветоводство: на нескольких гектарах были разбиты яблоневые сады, ягодники и цветники, в теплицах выращивались дыни и арбузы, на специальных участках отрабатывалась агротехника получения рекордных урожаев картофеля и овощей (томатов, огурцов и др.)». И впрямь, ужасы кровавого ГУЛАГа — «налицо»!

Цифры погибших постоянно мистифицируются.

В реальности в нацистских концлагерях за 12 лет было уничтожено около 12 миллионов человек.

В ГУЛАГе же за 20 (!) лет, с 1934 по 1954 г., умер 1 миллион заключенных.

Однако современные мистификаторы умело подтасовывают факты. Так, Веремьев утверждает, что в Бухенвальде погибло 33 тысячи человек, используя только донесения канцелярии концлагеря. Между тем, исследователям давно известно, что реальное число погибших там составляет 56 тысяч человек (не считая высланных для уничтожения в лагеря смерти).

Для сравнения в Вятлаге за 19 (!) лет его существования умерло 18 тысяч человек. При этом если в самые тяжелые военные 1942–1943 гг. смертность достигала 30 %, то в 1940 и в 1945 гг. — менее 5 % (о чем, конечно, мистификатор Веремьев умалчивает).

И хотя 30 % — это страшные цифры, очевидно, что голод и высокая смертность в Вятлаге были вызваны войной, а не стремлением руководства уничтожить как можно больше заключенных, как в фашистском концлагере.

Особое место среди фашистских концлагерей занимает латышский лагерь смерти Саласпилс, о котором необходимо сказать отдельно. За 3 года в Саласпилсе было уничтожено 53 700 человек. Детей использовали как доноров крови, отчего они быстро умирали. Были и другие методы уничтожения. Бывшие заключенные вспоминали: «Отобранных от родителей детей в возрасте до 5 лет поместили в отдельный барак, там они заболевали корью и массами умирали. Больных детей уносили в больницу лагеря, где их купали в холодной воде, отчего они через два–три дня умирали. Таким путем в Саласпилсском лагере немцами было умерщвлено детей в возрасте до 5 лет более 3 тыс. в течение одного года».

Охрану концлагеря нес, в том числе, Латышский легион СС, в который массово шли сотоварищи Стардиньша — айзсарги.

Так почему же сегодня так любят вспоминать Вятлаг и его «жертву»-айзсарга Страдиньша — и забывать об айзсаргах Саласпилса? Почему французский политолог, хладнокровно глядя на уничтожение киевскими бандеровцами мирных жителей Донбасса, призывает Россию покаяться?

Не потому ли, что западная элита и подтявкивающие им российские либералы уже давно в существенной степени приняли фашизм?

Противостоять новому мировому фашизму может лишь Россия — и лишь в том случае, когда русское общество сплотится вокруг антифашистских смыслов и ценностей. Такое сплочение и новое «расслоение» на приемлющих и неприемлющих фашизм, как и 22-го июня 1941 г. — неминуемо произойдет.

November 29, 2014 Posted by | 58.pants, Apmelojumi, Ekspedīcijas, genocīds, grāmatas, gulags, krievu impērisms, noziegumi pret cilvēci, nāves nometnes, piemiņa, PSRS, REPRESĒTIE, Staļins, Vēsture | Leave a comment

Staļinists – latviešu nīdējs pret pieminekli Vjatlagā nobendētiem

Piemineklis Vjatlagā ieslodzītiem ir piemineklis zagļiem, slepkavām un esesiešiem

Raksts krievu valodā  (Gugles tulkotājs atrodams šeit)
(Materiāli par nāves nometņu grupu Vjatlags)

Citi materiāli par šo memoriālu Krievijas presē


Памятник узникам Вятлага – памятник ворам, убийцам и эсэсовцам

Памятник узникам Вятлага, на поверку – эсэсовцам, в годы войны со звериной жестокостью истреблявшим мирное население, намеревается поставить на кировской земле губернатор области Никита Белых. Проект получил одобрение чрезвычайного и полномочного посла Латвии в РФ Эдгарса Скуя

За последние три с половиной года Эдгарс Скуя, чрезвычайный и полномочный посол Латвии в РФ, побывал в Кирове бессчетное число раз. Да и сам Белых не обделял эту прибалтийскую страну своими визитами. С его «воцарением» в Кирове взаимоотношениям  области и Латвии вообще стало уделяться особое, порой даже неприлично трогательное внимание.

К примеру, уже к середине 2009 года Латвия и Кировская область договорились о совместном использовании вятских лесных ресурсов. Об эффективности таких договоренностей для бюджета до сих пор ничего не слышно, зато о хищническом уничтожении лесного фонда и попытках нажиться на перепродажах «зеленого золота» известно широко.

Но самое страшное стало происходить позднее. Странный поступок губернатора поверг в шок как ветеранов, так и всех хоть сколько-нибудь думающих и чувствующих людей.

Речь о следующем. В апреле 2011 года, когда вся страна готовилась к встрече Дня Победы, Белых и Скуя побывали  в пос. Лесном Верхнекамского района Кировской области, где расположены захоронения латышей – бывших узников Вятлага. Здесь, в сопровождении латвийской делегации, они поклонились могилам и возложили к ним цветы. Скуя уверял, что в Вятлаге захоронены жертвы депортации 1940-1941 годов. На поверку выяснилось: Белых и Скуя возлагали цветы к могилам фашистов-эсэсовцев.

«Даже в опубликованном фотоотчете о возложении цветов отчетливо видны даты на памятнике: 1941-1953 гг., – отмечает сетевое издание Сегодня.Ру. – Думается, излишне объяснять, что за латыши поступали в советские лагеря во время войны и после нее – легионеры 15-й и 19-й гренадерских дивизий Ваффен СС, чины вспомогательной полиции и полицейских батальонов, которые истребляли мирное население Белоруссии, Псковщины, Тверской, Смоленской, Новгородской и Ленинградских областей».

«Вятские старожилы прекрасно помнят, что за латышские «жертвы депортации» содержались в Вятлаге, – продолжает автор публикации. – Многие из них даже донашивали немецкую форму. Одним из кровавых «показателей их работы» могут служить массовые расстрелы советских граждан, в том числе десятков тысяч евреев, летом-осенью 1941 г. в Риге, Даугавпилсе, Лиепае».

Сегодня.Ру приводит подробные данные о безжалостности членов фашистских подразделений, в том числе небезызвестной «команды Арайса», тысячами истреблявшей мирное население в городах и поселках Прибалтики, зверствовавшей в Бикерниекском и Румбульском лесах, свирепствовавшей на территории Украины. Часть именно этих людей (вернее – нелюдей), попавшихся в руки правосудия, и окончила свой земной путь в Вятлаге. Так вот кем на самом деле являются погребенные, к могилам которых возлагают цветы официально действующий глава региона Белых и его гость, посланник Латвии Скуя!

Но на этом дело не закончилось. В завершение визита растроганный Белых предложил своему гостю продолжить совместную работу по увековечению памяти узников Вятлага. Например, создать в поселке Лесной мемориал или стелу в их честь, заверив, что область возьмет на себя все работы по созданию инфраструктуры и благоустройству территории. По-видимому, именно такое вложение бюджетных средств Белых считает наилучшим.

Тут же, без промедления (вот бы в ремонте дорог или ветхого жилья такую прыть) правительство объявило конкурс на проект памятника, за победу в котором пообещали кругленькую сумму в 300 тысяч рублей. Установить монумент решили в уже знакомом «компаньонам» поселке Лесной, где находились крупные места заключения военнопленных Великой Отечественной. Впоследствии, правда, заявили, что место расположения памятника открыто для обсуждения и площадкой для него вполне может стать сам административный центр области.

Об эсэсовцах, понятно, – ни слова. Беспрецедентную по цинизму идею подали как продолжение навязшей в зубах и весьма спорной темы о политзаключенных, а самих узников Вятлага – граждан, осужденных как за военные, так и за гражданские преступления – насилие, воровство и убийства, придумали именовать «жертвами».
Но ни тщательная лакировка намерений, ни вопли проплаченных пропагандистов и форумных комментаторов не могли никого ввести в заблуждение. Хотя в последние годы в нашей стране и принято переворачивать понятия с ног на голову – вора ставить на пьедестал, а труженика осмеивать, народ не обманешь.

Интересно, что даже потомки тех самых репрессированных, в память о которых якобы проектируется памятник, были весьма удивлены таким намерением.
– Мое ощущение – такой проект не поднимет значимость нашего края, не даст повода испытать гордость и не нацелит на созидательные действия, а наоборот… – это самое мягкое из высказываний, имеющих отношение к замыслу.

Идея поставить памятник заключенным удивила даже директора государственного архива социально-политической истории Кировской области Елену Чудиновских:
– В Вятлаге сидели как воры и убийцы, так и люди, осужденные по 58-й статье, то есть совершенно безвинные. Поэтому «узники Вятлага» – слишком общее, размытое понятие, которое, конечно, включает в себя и воров и убийц, – заявила она порталу
gorodkirov.ru.

В этом контексте нельзя не вспомнить о том, что в последнее время слова «Латвия» и «СС» часто употребляются вместе. Не первый год  группа граждан, называющих себя «национальным» движением, проводит здесь марши легионеров в память солдат латышского легиона Ваффен СС, погибших во время Второй мировой войны. Акция вызывает осуждение во всем мире, однако организаторы пытаются трактовать события так, что легионеры  якобы воевали за свободу страны против советской оккупации.

Бурное возмущение общественности в 2000 году вызвал суд над красным партизаном Василием Кононовым, которого Рижский окружной суд признал виновным в убийстве в 1944 году девяти мирных жителей и приговорил к шести годам тюрьмы закрытого типа. При этом показания свидетелей основывались не на лично виденном, а на услышанном от других (в приговоре так и сказано: «Люди говорили…»). Этот случай уникален, ибо Латвия стала единственной страной в мире, где к ответственности стали привлекаться борцы с фашизмом и победители в войне.

Одновременно Латвия отказалась судить Конрада Калейса, который служил фюреру, расстреливал евреев в Латвии и командовал ротой карателей, выжигавшей целые деревни. Хотя Кононов не подпадал под определение военного преступника, данное Гаагской конвенцией о законах и обычаях войны, а Калейс, без сомнения, подпадал. Такие события неизбежно вызывают яростное противодействие настоящих патриотов – антифашистов, и раскалывают общество на два лагеря.

Но с чего началась ревизия истории? Ответ прост: антисоветизм и русофобия пришли в политическую жизнь Латвии в 1991 году с возвращением на родину латышской эмиграции, тогда в Латвию вернулось более 30 тысяч человек. Научно-культурологический интернет-журнал relga.ru приводит данные исследований доктора истории, доцента Балтийского Русского института Виктора Гущина, который утверждает, что вклад  западной латышской эмиграции в формирование господствующей идеологии был определяющим.

Известно, что в конце войны на Запад бежали, по разным оценкам, от 120 до 265-280 тысяч латышей – как раз те люди, что в период фашистской оккупации служили в полицейских формированиях и были причастны к убийствам мирных жителей. Некоторые из них до 1940 года поддерживали авторитарный и этнократический режим Карлиса Ульманиса и имели немалое влияние. Все они бежали вместе со своими семьями, с детьми, которых воспитывали в соответствующем духе. И вот они вернулись. Вернулись с обидой, желанием мстить за тяжелые годы в изгнании и весьма смутным представлением о том, что происходило в Советской Латвии.

Именно западная латышская эмиграция после 1991 года и определила идеологический возврат Латвийского государства к строительству националистической Латвии, подготовила реабилитацию этнократического режима Ульманиса и Латышского добровольческого легиона СС, а также выступила с инициативой пересмотра итогов Второй мировой войны. Именно она пытается сделать из легионеров СС героев-добровольцев, сражавшихся за независимость Латвии.

В то же время необходимо знать, что простые жители страны активно воевали с фашизмом. По данным доктора исторических наук Василия Савченко, на стороне антигитлеровской коалиции сражалось более 100 тысяч латышей. Латышская гвардейская дивизия доблестно воевала до самого Дня Победы. 15 тысяч латышей получили советские боевые награды, 12 генералов-латышей командовали крупными соединениями, а генерал-полковник Берзинь – фронтом.

Но в чем причина того, что именно к Латвии питает такую трогательную нежность кировский младолиберал? И почему так заинтересован в нашей области латвийский посол?
Ларчик открывается просто – здесь имеет место обоюдный интерес. Сегодня именно Латвия является своеобразным мостом для перекачки в Евросоюз незаконных российских денег. После кризиса на Кипре и усиления бдительности к подозрительным источникам вкладов, отмеченного в Люксембурге и Швейцарии, Латвия с ее мягким финансовым и правовым законодательством стала очень привлекательной для определенных категорий вкладчиков. Американская газета «
TheNationalInterest» отмечает, что Латвия может быть идеальным местом для отмывания денег – недаром же шесть крупных банков страны подозреваются в организации коррупционных схем по отмыванию средств.

И далеко не случайно Латвию именуют сегодня новым Кипром. «Советская Россия» сообщает, что в настоящее время на долю иностранцев в этой стране приходится уже 48,9% вкладов, тогда как на Кипре – в государстве с рухнувшей экономикой – их число составляло всего 37%. Теперь понятно, что и для самой Латвии, чрезвычайно зависимой от российских денег, так важно тесное сотрудничество с Россией.
Кстати, по некоторой информации, как раз в Латвии может скрываться непосредственный ставленник Белых, бывший глава департамента госсобственности Константин Арзамасцев.

***
Между тем проект для памятника уже выбрали. Его автором стал известный московский художник Борис Мессерер. Его эскиз представляет собой 25-метровый крест с решетками, в ячейках которых размещены портреты наиболее известных заключенных. Вот так – в стране, победившей фашизм и показавшей всему миру величие человеческого духа, хотят поставить памятник побежденным завоевателям… При этом речь идет не о персональном надгробии для того или иного человека, а об официальной, государственной политике. А потомкам героев предлагают просто безмолвно согласиться с тем, как будут топтать их идеалы. Так кем же поставлен и на кого работает Белых?

Кстати, в Верхнекамском районе уже немало  мемориальных сооружений, посвященных военнопленным. Зато сам район являет собой крайне печальное зрелище. Положение здесь вполне сравнимо с последствиями вражеского нашествия: корпуса общежитий, возведенные недавно, но уже заброшенные по причине того, что жильцы решили оставить неперспективную территорию, остовы порушенных зданий, холупы, в которых еще ютятся старожилы, и заросшие поля на месте вчерашних колхозных посевов… То, чего не смогли сделать немецкие захватчики, стало возможным благодаря еще одной необъявленной войне против России, которая ведется сегодня.

Дормидонт Дормидонт # написал комментарий 12 сентября 2013, 18:49

Вранье, в Вятлаге за несколько лет содержалось столько невинных, сколько воров и убийц было во всей Российской империи

 

Артём Дидур # ответил на комментарий Дормидонт Дормидонт 12 сентября 2013, 18:54

дормидон, не ..изди, у тебя есть документы, материалы, изложи. нет? пожалуйте на ..уй


Дормидонт Дормидонт
# ответил на комментарий Артём Дидур 12 сентября 2013, 19:02

ну ты ушлый – ты еще возводишь клевету на невинноубиенных – значит ты и должен доказывать с документами и не надо забывать что эти лагеря были лагерями смерти где невинные мерли как мухи

Артём Дидур # ответил на комментарий Дормидонт Дормидонт 12 сентября 2013, 19:17

невинный. осуждённый по 58-й, это и есть ветеран Ваффен СС или бендеровец, вовремя не повешенный на суку. кто-то пострадал и невинно, по лживому доносу, так с теми доносчиками ешё Лаврентий Павлович разбирался. а оправдывать “невинноубиенных” это по твоей части, дормидоша

Дормидонт Дормидонт # ответил на комментарий Артём Дидур 12 сентября 2013, 19:21

Что за лажу гонишь – какие СС и бандера в 39 году, так ты не только жулик, не привел ни единого факта, но и преступник раз скрываешь преступления против невинноубиенных

Вятлаг
Год Кол-во заключённых
1939 20 738
1948 25 642
1957 23 327
1960 17 775(с) Вика

 
Павел Каминский # написал комментарий 12 сентября 2013, 18:49

“Никиты” не помнящие родства.

Илья И. # написал комментарий 12 сентября 2013, 18:50

А сколько людей убил Сталин?

Antony Коsyba # написал комментарий 12 сентября 2013, 19:05

Какой Ви интересант аднака, а может быть это бальшая чистая платаническая любофь у г-на Бялых и г-на Зхуя?!)

Александр Лысенко # написал комментарий 12 сентября 2013, 20:18

Ничего особенного. Если над Кремлем развевается власовское знамя, почему нельзя эсэсовцам поставить памятник?

борис шестаков # написал комментарий 12 сентября 2013, 21:35

Я живой свидетель содержания заключенных “Вятлага”…Не поверите,мне было всего 4-5 лет, когда в году 46 мы с мамой поехали на свидание с невинно-осужденной моей сестрой,которую некий”коммунист-“начальник в ее бытность в 15 лет кассиром заставил подписать свой липовый документ…Сестра отсидела 3 года,ее жизнь была пожизненно сгублена .Она даже без среднего образования прожила достаточно долгую и достойнейшую жизнь.далеко не последним и авторитетным среди подчиненных ЧЕЛОВЕКОМ. Есть праведность мироздания,благо,через много-много лет ее подставщик сдох мученической смертью..Ну,так вот,цепкой детской памятью я запечатлел мужские и женские землянки,колючую проволоку и…зветозарные улыбки заключенных.И еще…целый альбом сказочно-красивых карандашно-цветных рисунков подруги моей сестры…Книжные иллюстрации оффициоза не шли ни в какие сравнения с ее искусством…Я к чему,…давно пора бы всякого рода белыхам-отДОХНУТЬ в лагерьках,эдак лет на 25 с хвостиком…Повалять вручную лесок на экспорт,попахать земельку для прокорма….

Артём Дидур # ответил на комментарий борис шестаков 13 сентября 2013, 12:36

Целиком согласенс Вами насчёт Белых. Его да же этапировать не надо. Вот он, Вятлаг – рукой подать.
Ч есть и хвала, Вашей сестре, за мужество остаться ЧЕЛОВЕКОМ.
Её же губитель, вполне допускаю, мог отмазаться,вещественного компромата на него то не было, да же если его вину доказали, посадили лет на 10. А после смерти Сталина, вышел по амнистии досрочно. А потом ещё и квартиру получил, как жертва сталинизма.
Известный пример. Папа Павлика Морозова, советский бюрократ- взяточник-казнокрад. Занимался тем, что за взятки уменьшал налог на кулаков, а недостачу покрывал тем, что три шкуры драл с бедноты. Результат: Павлик зарублен топором, малец перед смертью пытался спасти меньшого братишку. Папик Морозов отсидел лет 5, может чуть больше. После 53-го, жертва сталинизма.
И вот эти экземпляры, сейчас, пытаются нас всех вымазать своим гамнецом и устроить суд над Сталиным, советской эпохой и над всеми, кто этому сопротивляется/но таких, уже большинство и с каждым годом больше

April 3, 2014 Posted by | krievu impērisms, nāves nometnes, rusofašisms | Leave a comment

Vjatlaga iecerētā memoriala projekts apstājies

Vjatlaga iecerētā memoriala projekts apstājies

Raksts krievu valodā  (Gugles tulkotājs atrodams šeit)
(Materiāli par nāves nometņu grupu Vjatlags)

Citi materiāli par šo memoriālu Krievijas presē


«Узникам Вятлага» не могут найти спонсоров

Спустя год памятник-мемориал «Узники Вятлага» так и остается нереализованным проектом. До сих пор не нашлось желающих вложить собственные средства на установку 25-метрового креста.

Итоги конкурса на установку монумента в память о жертвах политических репрессий прошли в декабре 2012 года. Больше всего голосов члены художественной комиссии отдали проекту памятника Бориса Мессерера. Согласно проекту, памятник должен представлять собой огромный крест высотой 25 метров (9-этажный дом), с тюремными фотографиями политзаключенных в анфас и профиль. У основания креста, по замыслу разработчиков, разместится вагон-теплушка, на которой узников доставляли в лагеря.

Место установки должны были выбрать сами жители до конца января 2013 года. Однако на сегодняшний день ни место, ни сроки установки памятника так и не были определены. Как пояснил глава департамента культуры Кировской области Павел Сырцев, изначально планировалось, что памятник будет устанавливаться из внебюджетных источников, но пока желающих инвестировать в памятник «Узники Вятлага» не нашлось. «Переговоры на сегодняшний день никакие не ведутся», – констатировал Сырцев и добавил, что памятник все же будут устанавливать, но это будет позднее.

Отметим, что проект «Узники Вятлага» вызвал бурю негодования общественности. Против установки подобного памятника еще год назад выступили активисты движения «Суть времени». Сегодня они подчеркивают, что с самого начала предполагали, что памятник-мемориал не будет установлен. «Изначально этот крест предназначался для музея «Пермь-36», но там от этого проекта отказались. Архитектурные качества этого монумента также очень сомнительны, – считает координатор движения Андрей Мозжевитинов. – У нас сразу же возникли замечания по поводу конкурсной документации, которая не вполне отвечает требованиям. Почему этот крест должен быть размером с 9-этажный дом. Сомнительно, что его можно в Кирове или области поставить. Как он вообще относится к узникам Вятлага, если там фотографии непонятных людей. Мы сделали вывод, что установки не будет вообще. Все это было затеяно, чтобы автор памятника Борис Мессерер выиграл конкурс и получил призовые деньги».

 Комментарии

Гость_Мозгнаписал  02.04.2014 – 21:50

Задрали они уже этими стаУями и памятниками

А.Гущиннаписал  03.04.2014 – 00:57

А зачем еще памятник? Белых уже поставил. Узники стоят у перинатального центра.

Гость_Жительнаписал  03.04.2014 – 08:18

Блин, Никита Б., с ума не сходи. И так все грустно, еще таких монументов не хватало. На лбу себе крест нарисуй.

Гость_прнаписал  03.04.2014 – 08:38

Напишите сколько нужно. Многие бы скинулись на это святое дело.

Гость_Никита Голубыхнаписал  03.04.2014 – 09:03

разве не будет памятника моим любимым СС-овцам?!

Гость_соседнаписал  03.04.2014 – 11:52
У фашистов финансовые трудности на Украине.

 

April 3, 2014 Posted by | nāves nometnes, piemiņa, piemiņas vietas | Leave a comment

Vjatlagā ieslodzītā latvieša dienasgrāmatas

Režisora Boriss Pavloviča uzvedumā “Vjatlags. Artura Stradiņa dienasgrāmatas”, kas notiks  Permā, izmantotas Vjatlaga ieslodzījumu sistēmas pētnieka profesora V. Berdinska iegūtie dokumenti.

Raksts krievu valodā. (Gugles tulkotājs atrodams šeit)


В Доме актера прочтут дневники узника ВЯТЛАГА

16 ноября в Перми в рамках проекта «ПИЛОРАМА» состоится единственный показ спектакля Бориса Павловича «ВЯТЛАГ. Дневники Артура Страдиньша». В основе постановки лежат дневниковые записи латыша, который в 1941-50 годах содержался в одном из крупнейших лагерей системы ГУЛАГа, находившемся на территории Кировской области. Профессор Виктор Бердинский перевел дневники и передал их Борису Павловичу, который тогда руководил кировским «Театром на Спасской». Режиссер долгое время хранил эти записи у себя.– Они у меня лежали несколько лет. Потому что это документы и мне было непонятно что можно с ними сделать в театре. До тех пор пока тема политических репрессий не стала моей личной, пока моего актера и студента Леонида Ковязина не арестовали на Болотной площади, в связи с участием в митинге 6 мая, и вот уже полтора года он находится за решеткой. Записи человека, который без всякой вины находится в ужасающих условиях, оказались для меня личными. И я понял, что не нужно никакого театра, а нужно просто их читать. Чтобы люди слушали и узнавали о том, каково маленькому интеллигентному человеку находиться в экстремальных условиях.

В спектакле «ВЯТЛАГ» играет сам режиссер Борис Павлович и актриса Евгения Тарасова (жена Леонида Ковязина). Напомним, что показ спектакля состоится в Доме актера (ул. Ленина, 64) 16 мая в 18 часов. Вход свободный.



Par Vjatlagu: https://gulags.wordpress.com/?s=vjatlags

http://lpra.vip.lv/ekspedicijas.htm


Filma ar Vjatlagā ieslodzītā Jēkaba Graudiņa stāstījumu:

Jēkabs Graudiņš – viens no retajiem, kas pārdzīvojis ieslodzījumu Vjatlagā, liecina par baisajiem notikumiem šajās nāves nometnēs.

Filmēja Ingvars Leitis 1996.g. 28. augustā Viesturu pagasta «Īslīčos».

November 12, 2013 Posted by | 58.pants, Filmas, gulags, nāves nometnes, REPRESĒTIE | Leave a comment

Sibīrijas stāsti 3,4

Guntis Ščerbinskis

http://la.lv/index.php?option=com_content&view=article&id=321628:sibrijas-ststi-iv&catid=154:latvij&Itemid=179&comm=1

Latviešu pēdās. Omska–Jekaterinburga–Soļikamska–Vjatlags–Kirova. Ceļā uz Soļikamsku – vienu no baismīgākajām vergu darba vietām, kur izdzisa tūkstošiem, tajā skaitā simtiem latviešu dzīvība, – šķērsojam Urālu kalnus.

Milzu pelēkbalti uzbērumi, ko sastopam tālākā ceļā, liecina, ka esam pietuvojušies Soļikamskai. Vēl tuvāk pilsētai sākas augsti betona un dzeloņstiepļu žogi. Tie atgādina par Soļikamskas vēsturi – pirmie izsūtītie te parādījušies jau 16. gadsimtā, bet pagājušā gadsimta 30. gados šo zemi nosēja gulaga nometnes, veidojot Usoļlagu ar centru Soļikamskā. Pēc vēsturnieku aplēsēm, 1941. gada vasarā Soļikamskas sāls raktuvēs un meža darbos strādāja līdz 800 ieslodzīto latviešu.

Melnais “Baltais gulbis”

Soļikamskā aizvien atrodas viena no stingrākajām ieslodzījuma vietām Krievijā, kas nes “Baltā gulbja” vārdu. Vietējie jaunieši, ar kuriem cenšos aprunāties uz ielas, stāsta par drūmo noskaņu, kādu pilsētas dzīvē ienes šī soda izpildes vieta. Kamēr mūsu grupas uzraugs aizgaiņā vaļsirdīgos stāstītājus, viņi vien atgādina, ka “Baltajā gulbī” zvērīgi nogalināts arī kādreizējais čečenu kaujinieku līderis Salmans Radujevs un ka pilsētā bijuši nopietni terorisma draudi. Soļikamskā mūs rūpīgi uzmana.

Gida pavadībā apmeklējam Trīsvienības klosteri, kur no 1937. līdz 1987. gadam darbojās Staļina režīma izveidots cietums. Lai gan oficiāli šeit ieslodzītie netika šauti, vēlāk uzietie kauli saglabājuši ložu pēdas, mēmi liecinot par asinsdarbiem.

Kā ar ideoloģiju šodien?

Arī mūsu gida Soļikamskas novadpētniecības muzeja zinātniskā līdzstrādnieka Grigorija Zaharenko ģimene savulaik cietusi no represijām par to vien, ka vectēvs cītīgi saimniekoja. “Es nekādā gadījumā neattaisnoju tos, kas tika sodīti par reāli pastrādātiem noziegumiem, bet izsaku līdzjūtību tiem, kas tika represēti tikai par domas brīvību vai tikai par to, ka kādam bija par vienu govi vairāk nekā citam,” spriež muzeja līdzstrādnieks. “Tas faktiski bija nabagu karš pret tiem, kas kaut ko spēja un varēja,” teic G. Zaharenko. Viņaprāt, sākotnēji represijas nav balstījušās noteiktā ideoloģijā, tā vienkārši esot bijusi jaunās varas izmisīga cīņa par pastāvēšanu.

Bet kā ar ideoloģiju šodien? Lūdzu G. Zaharenko vērtējumu par to, ka viņa valsts vēstnieks Latvijā, piemēram, ignorē represēto piemiņas pasākumus. “Pašreizējā Krievijas valdība dara ļoti daudz, lai atjaunotu vēsturisko taisnīgumu. Pieņemu, ka bija citi nepolitiski iemesli, kāpēc vēstnieks neapmeklē kādus pasākumus. Visticamāk, pie vainas būs bijusi diplomāta aizņemtība,” sliecas domāt sarunas biedrs. Viņš turpina uzskaitīt, kā Krievijas valsts atdod zemes īpašumus ģimenēm, kam tā atņemta represiju laikā, kā maksā kompensācijas vai piemaksas pie pensijām represētajiem.

Kā pārdurti baloni

Nepatīkams pārsteigums sagaida muzejā, kas Soļikamskā iekārtots kā soda izpildes darba nometņu slavas zāle: pie sienām uzplečotu priekšnieku fotogrāfijas un viņu saņemtie apbalvojumi. Muzejnieki mums cenšas iebarot informāciju par darba ražīgumu nometnēs, dižojoties ar sagatavotās koksnes apjomiem. Kad mācītājs Guntis Kalme klātesošajiem arī krievu valodā stāsta par ļaunuma impēriju, kurā pati tauta kļuva par tautas ienaidnieku, muzeja darbinieki, Dzintras Gekas vārdiem runājot, kļūst kā pārdurti baloniņi. Vēlāk viņi arī bikli atvainojas un pateicas par mūsu iecietību pret iestādes muzeja pārstāvjiem. Jautāti par iespēju ielūkoties savulaik ieslodzīto tuvinieku dokumentos, atbilde ir, ka arhīvi pārvesti. Tā kā dokumenti vairs neatrodas uz vietas, arī piekļuve tiem esot sarežģītāka.

Vēstulīte ceļā 70 gadus

Pulcējamies Soļikamskas kapsētā, kur Ilmārs Knaģis ar domubiedriem savulaik uzstādījis piemiņas krustu izsūtījumā nobendētajiem latviešiem. Saviļņojošs ir brīdis, kad Liveta Sprūde te atstāj dārgu ģimenes relikviju – vēstulīti, kuru savulaik vecmāmiņa rakstīja vectēvam Rūdolfam Vītolam. Ģimeni izsūtīja un izšķīra 1941. gadā: jau nākamā gada pavasarī vectēvs Usoļlagā mira, vecāmāte kopā ar Livetas mammu Ainu sākotnēji nometinātas Krasnojarskas apgabalā. “Mans draugs, kā Tev klājas? Jau ilgu laiku esam šķirti un neko viens par otru nezinām. Es ticu, ka šīs rindas Tevi sasniegs. Mēs ar Ainu dzīvojam un strādājam Pirmā maija kolhozā. Veselība ir tā neko. Tuvojas pavasaris, top siltāks, un ap sirdi kļūst mazliet līksmāk. Kad saņemsi šīs rindas, raksti atpakaļ – mūsu adrese ir otrā pusē. Tava sieva un meita Aina. Karsti Tevi skūpstu,” 1942. gada 14. martā rakstīja Livetas vecmāmiņa. Taču adresātu šīs rindas tolaik nesasniedza, jo tika rakstītas desmit dienas pēc vectēva nāves, par ko mīlošā sieva tobrīd, protams, nezināja. Turklāt šī vēstulīte nekad arī netika nosūtīta, jo drīz pēc tam vecmāmiņa kopā ar Livetas mammu iesēdinātas kuģī, lai tiktu aizvestas uz vēl tālāku pasaules malu.

Sibīrijas ceļos lasu Valentīnas Freimanes grāmatu “Ardievu, Atlantīda!”. Nodaļu par 70 gadus senajiem notikumiem baisajā naktī uz 14. jūniju ievada dzejnieka Paula Celana vārdi: “Kas aizmirst upurus, tas nogalina viņus otru reizi un galīgi.”

Valsts atbalsts neatrodas

Diemžēl jāatzīst, ka Latvijas valsts attieksme pret 1941. – 1949. gada genocīdu aprobežojas ar oficiāliem pasākumiem noteiktās piemiņas dienās. Izsūtīto piemiņas iemūžināšana, vēstures liecību vākšana, kā arī cīņa par piekļuvi represēto arhīvu dokumentiem Krievijā lielā mērā atstāta entuziastu un pašu represēto tuvinieku ziņā. Īpaši izceļama Ilmāra Knaģa 90. gadu vidū sāktā kustība, uzstādot krustus Sibīrijā nobendēto latviešu piemiņai, kā arī režisores Dzintras Gekas nenovērtējamais veikums, dokumentējot izsūtīto likteņstāstus, kam valsts finansiālais atbalsts tā arī neatrodas.

Ekspedīcijas noslēguma cēlienā ierodamies Vjatlaga nometņu zirnekļtīkla centrā Ļesnajā. Nakts melnumu pamalē kliedē asinssarkans saulriets. Mūs izmitina Staļina laika kopmītnē, kas, šķiet, kopš celšanas nav piedzīvojusi nekādas pārmaiņas. Tāpat kā viss Ļesnaja ciems ir uz sabrukšanas robežas, lai gan mitinās šeit nevis ieslodzītie, bet gan viņu uzraugi.

Nākamajā dienā mūsu ceļš ved uz slepenā Iekšlietu ministrijas dzelzceļa staciju “Ļesnaja”. Tālāk ar drezīnu ierodamies Jagodnajā, kur savulaik līdz pat Padomju Savienības pēdējam pučam atradās 7. lēģerpunkts. Šeit iznīcināti vairāk nekā 900 latviešu vīru, kuru mirstīgās atliekas sagrūstas purvā.

Krusts vecvectēvam

Kaspars Stūrmanis (32) no Latvijas līdzi atvedis pašgatavotu krustu. Tas tiek atstāts ieslodzīto latviešu vīru masu apbedījuma vietā, godinot šeit mirušā Kaspara vecvectēva Jāņa Niedras piemiņu. Par J. Niedras likteni represijās nošķirtā un izsūtītā ģimene uzzināja tikai 80. gadu beigās, kad Latvijas presē publicēti Vjatlagā nobendēto Latvijas pilsoņu saraksti. Kasparam par izsūtījuma laiku daudz bija stāstījis vectēvs Edgars Niedra, un mazdēls stingri izlēmis doties godināt represijās bojāgājušos tuviniekus. “Vectēvs sākumā pārdzīvoja, ka dodos uz Sibīriju, bet vēlāk atbalstīja. To es jutu brauciena laikā,” stāsta Kaspars, kurš ceļā ar vectēvu apmainās īsziņām. “Vēlāk mamma teica, ka vectēvs sev priekšā uz avīžu galdiņa turēja karti un sekoja manam braucienam. Tas priecē, ja kāds ir domās kopā ar tevi.” Kad Kaspars pēc atgriešanās Rīgā Sibīrijas brauciena bildes nosūta vectēva māsai Raitai, viņa visu vakaru raud, veroties, kurā kapu kalniņā dus viņas tēvs. Raita pateicas Dievam un Kasparam, ka šis ceļojums ir noticis. Nu viņa guvusi sirdsmieru. Savukārt Kasparam, paša vārdiem runājot, tagad ir āķis lūpā – viņš izlēmis apmeklēt arī vecvecmāmiņas Elzas Niedras kapavietu, kas mirusi izsūtījumā Dudinkā.

Bijām ļoti tuvu

Līdzās Kaspara atvestajam krustam Vjatlagā atstājam Latvijas karogu, kas Daumanta Birznieka dzimtā glabāts kopš pirmās brīvvalsts laikiem. Daumants savos 87 gados te ieradies godināt tēva Jāņa Birznieka piemiņu. Nākamajā dienā Daumants man teic, ka naktī pa ilgiem laikiem sapnī redzējis tēvu: “Tas nozīmē, ka bijām ļoti tuvu viņa kapavietai.” Uz Krasnojarskas apgabalu izsūtītais Daumants, viņa brālis un mamma par ģimenes galvas nāvi Vjatlagā caur Sarkano Krustu uzzināja tikai 1961. gadā, lai gan tēva miršanas datums ir 1942. gada 21. janvāris.

Piemiņas brīdis masu apbedījuma vietā drīz jābeidz, jo mūsu uzraudzītāji informē, ka jāatgriežas Ļesnajā – drezīnai jāatbrīvo sliežu ceļš ieslodzīto transportēšanai. Ļesnajas ciemā joprojām mitinās ap 4000 iedzīvotāju, kas pamatā nodarbināti cietumnieku apsardzē. Necaurejamu purvu joslā ieskautajā reģionā turpina darboties neskaitāmas ieslodzījuma vietas un darba nometnes. Kopumā Vjatlagā pašlaik esot izvietoti 108 000 ieslodzīto, to vidū kriminālnoziedznieki no visas plašās Krievzemes. Esot arī čečeni, bet nupat ievesti ap 800 Krievijas miliču, kas aizturēti, sākoties rindu tīrīšanai, pirms milicija pārtop policijā.

Ievērojot apkaimes slepeno raksturu, prombraucot mūs cītīgi pavada divi neatliekamās palīdzības busiņi. Acīmredzot nevis tāpēc, lai gādātu par Latvijas viesu veselību, bet gan tāpēc, lai nenovirzāmies no kursa.

Trauksme par arhīviem

Kirovā tiekamies ar Krievijas vēsturniekiem Vladimiru Veremjevu, kurš ir krājuma “Latvijas pilsoņu martiroloģijs Vjatlagā 1938 – 1956 (2567 Vjatlaga mocekļu īsbiogrāfijas)” līdzautors, un Viktoru Berdinski, kurš nopietni pētījis Vjatlaga vēsturi. Jau iepriekš mūsu brauciena laikā dzirdējām bažas par represiju vietu arhīvu politiku Krievijā. Aizvien biežāk bijušo polit-
ieslodzījuma vietu arhīvu speciālistus amatos nomaina bijušās militārpersonas, arhīvi tiek glabāti absolūti nepiemērotās vietās, tie kļuvuši nepieejami pat Krievijas vēsturniekiem. Palaikam dokumenti mēdz sadegt it kā nejaušos ugunsgrēkos. Tās ir pazīmes, kas rada pamatu bažām par šo arhīvu likteni. Arī Krievijas vēsturnieki zvana trauksmi. Kā uzsver V. Veremjevs, svarīgākais ir ieslodzīto kartotēkas saglabāšana, jo bez tās neatgriezeniski zudībā ies būtiskākās vēstures liecības. Bažas rada arī Krievijas likumi, kas noteic arhīvu glabāšanas termiņu 75 gadus – drīz tie aprit, tad dokumentu iznīcināšana var iegūt arī likuma spēku.

July 21, 2011 Posted by | Vēsture | Leave a comment

Sibīrijas stāsti

Guntis Ščerbinskis

http://www.la.lv/index.php?option=com_content&view=article&id=321224:sibrijas-ststi-ii&catid=154:latvij&Itemid=179

Lai godinātu izsūtījumā nomocītos Latvijas tēvus un vectēvus un dokumentētu gaistošās liecības par šo vēstures posmu, jūnijā gandrīz trīsdesmit cilvēku grupa no Latvijas izbrauca daļu Sibīrijas zemes.

Arī man šoreiz bija iespēja mērot tālo ceļu kopā ar kinorežisori, ekspedīcijas vadītāju Dzintru Geku, vēstures jautājumos erudīto mācītāju Gunti Kalmi, izsūtījumā augušiem Latvijas bērniem, lēģeros nošauto vai nobendēto Latvijas tēvu dēliem un meitām, mazbērniem un pat mazmazbērniem.

Gaiši un viegli

No Rīgas caur Maskavu ielidojam Omskā, tālāk 3500 kilometru maršrutā Omska–Jekaterinburga–Soļikamska–Vjatlags–Kirova mērojam autobusā, šķērsojot Urālu kalnus, Āzijas un Eiropas robežšķirtni.

Sib3_SSccerbinskis1_6

 

No Kirovas Rīgā atgriežamies ar lidmašīnu. Lai arī tālajā ceļā ar autobusu mūs pavada ap 30 grādu karstums un tālie pārbraucieni dažbrīd ilgst visas dienas garumā (pasažieru vidū ir arī daudzi cienījama vecuma ļaudis), ceļš tiek aizvadīts pārsteidzoši gaiši un viegli. To acīmredzot noteica brauciena svētīgais mērķis. Mācītāja G. Kalmes vārdiem runājot, mēs izpildām daudzu svešumā pāragri aizgājušo latviešu pēdējo gribu.

“Vagonā braucu dziedādams,” mātes stāstīto par ceļu uz Sibīriju atceras Didzis Gaņģis, kurš 1949. gada 25. martā četru gadu vecumā tika izsūtīts kopā ar ģimeni – mammu Arvīdu, vecāko brāli Kārli un māsu Elzu. Ģimene nonāca Omskas apgabala Moisejevkā. Tēvs, kuram kā Doles pagasta mežsargam “pierakstīja” neziņošanu par tā sauktajiem mežabrāļiem, tika arestēts un ieslodzīts Vjatlaga soda nometnēs jau 1947. gadā. Tēvs ļoti ilgojās pēc ģimenes un tik cītīgi strādāja, ka piespriesto desmit gadu verga darba normu paveica astoņos gados. 1955. gadā viņam bija ļauts atgriezties pie izsūtītās ģimenes, tomēr lēģeris bija sabendējis veselību un tēvam bija lemts dzīvot vēl tikai divus gadus. Pirms aresta viņš bija ražens vīrs ap 108 kg svarā, bet lēģerī novājināts līdz pat 56 kg – gājis un vējš šūpojis, tā tēva stāstīto pēc pārnākšanas no nometnes atceras dēls. Didzim aizlūst balss, kad viņš atceras savu māti, kurai, gādājot par ģimeni, smagais darbs izgriezis kaulus: “Piemineklis viņai būtu jāuzceļ…”

Ciemos pie tēva

Didža bērnības atmiņas saistās ar stepes plašumiem, kur varēja auļot zirga mugurā, ganot lopus. Moisejevkā sāktas arī skolas gaitas un iemantoti pirmie draugi. Tomēr tagad, pēc 52 gadiem, ciems viņam šķiet gluži svešs. Daudzas mājas sabrukušas vai nojauktas, arī skolas ēka gājusi zudībā. Satiktie cieminieki ar nostalģiju atminas latviešus, kuru tagad apkaimē vairs tikpat kā neesot. Sākotnēji te dzīvojušas vairāk nekā desmit latviešu ģimenes. Latviskie uzvārdi vēl tagad ierakstīti ļaužu atmiņā, un, šķetinot tālāk, nonākam arī līdz kādreizējam sovhoza brigadierim Volodjam Ševčenko, kurš atminas arī Gaņģu ģimeni un toreiz vēl mazo puišeli Didzi. Drīz vien uzrodas arī ciema pēdējais latvietis – Valdis Miezis. Viņš dzimis un audzis kaimiņu ciemā Dobiševā, bet tagad ieprecējies Moi-sejevkā. Šeit iekārtota dzīve, un par pārcelšanos uz Latviju viņš neprāto. Tēvzemi pēdējo reizi apciemojis 1990. gadā, vēlāk tas kļuvis sarežģītāk gan vīzas kārtošanas, gan ceļa dārdzības dēļ.

Kopā ar Valdi mūsu ceļš aizved pie Didža tēva kapa, ko tuvinieki nebija apciemojuši 52 gadus, kopš atgriezušies Latvijā. Tagad, pēc pusgadsimta, tēva kapavieta iesvētīta un smilgās ieaugušajā Moisejevkas kapsētā līdzās senajam krustam nu aug arī no Latvijas atvests kociņš.

 

Sib8_SSccerbinskis1_6

Atgriešanās rūgtums

Gaņģu ģimene Latvijā atgriezās 1959. gada 8. martā. Didzis ar rūgtumu stāsta, kāda attieksme sagaidījusi dzimtenē. Māte vienmēr ar labu vārdu pieminējusi virsnieku, kas 1949. gadā atbraucis pēc ģimenes un aicinājis ņemt līdzi pēc iespējas vairāk noderīgu mantu, jo “tur jūs nekas labs nesagaida”. Tā māte paņēmusi arī “Singer” šujmašīnu, kas labi kalpojusi visu izsūtījuma laiku un pēc tam atkal atceļojusi uz Latviju. Toties skarbi bijuši vietējie padomju Latvijas ierēdņi, kas dažkārt no izsūtījuma pārnākušajiem atļāvušies aizskaroši izmest: “Ko jūs te meklējat? Brauciet turp, no kurienes esat atbraukuši!” Izsūtījumā mātes centīgo darbu vietējais sovhozs novērtēja, ģimenei bez maksas piešķirot grūsnu telīti. Pēc atgriešanās Latvijas PSR izrādījās, ka smagais darbs Sibīrijā pensijas stāžā netiek skaitīts, tāpēc mātei pienācās vien 12 rubļu vecuma pensija, kuru viņa nemaz negāja saņemt. “Runa jau nav par naudu, bet par attieksmi,” piebilst Didzis. Tāpēc cilvēki pēc atgriešanās no izsūtījuma ilgu laiku nav daudz stāstījuši par pārdzīvoto, jo baidījušies par apkārtējo reakciju.

Atceļā uz Omsku iegriežamies arī Drobiševā, kur apmeklējam kapsētu – arī te ierīkots latviešu apbedījumu stūrītis. Kapsētā atrodam trīs noturīgus krustus, kuros iemūžināti latviešu vārdi: Berta Līcis (dz. Celiņa), Jānis Nagliņš un Anna Tikums (dzim. Bikša). Saviļņojošs ir brīdis, kad, stāvot pie Annas kapa, sazvanām viņas tuviniekus Latvijā.

“Kādreiz domājot par to, kādā veidā ļaunums izplatās cilvēcē, cik baisu nelaimju un traģēdiju tas nodara un cik daudz cilvēku vilšus vai nevilšus ir kļuvuši tam par darbarīkiem un instrumentiem, tā atbilde ir viena – jo vairāk mēs esam līdzīgi kungam Kristum, jo mazāk mēs esam līdzīgi tiem, kas kļuva – gribot vai negribot, apzinoties vai ne – par jūdasiem. Tie varbūt ir grūti un smagi vārdi, bet tie ir patiesi vārdi,” iesvētot latviešu kapus Drobiševā, sacīja mācītājs G. Kalme. “Cilvēki aizgāja bojā daudz agrāk, nekā viņi varētu būt nodzīvojuši savu mūžu, veltot to savām ģimenēm, draudzēm, savai tautai, valstij. Viņi aizgāja bojā vienīgi un tikai tādēļ, ka apliecināja savu cilvēcību. Viņus izsūtīja vienīgi un tikai tādēļ, ka tā vara baidījās no cilvēcības. Acīmredzot šī vājā cilvēcība ir daudzkārt stiprāka, daudzkārt varenāka nekā jebkurš ļaunuma spēks.”

————————————————————————————-

Kā stāsta Omskas Latviešu biedrības vadītājs Andris Tupesis, apgabalā kopumā dzīvo vairāk nekā 2000 latviešu, bet biedrībā aktīvi ir līdz 60 biedru. Šeit mācās latviešu valodu, te kopā tiek svinēti latviešu godi un vietējie svētki. Bet biedrības pērle ir Rajas Bakanovas vadītā tautas folkloras kopa “Daina”, kas dibināta 1997. gadā, vairākkārt arī koncertējusi Latvijā un gatavojas dalībai nākamajos Dziesmu svētkos Rīgā. Raja spējusi aizraut tik cieši, ka neviens kopas dalībnieks neatļaujas kavēt vai izlaist mēģinājumu. “Daina” vienmēr ir arī pirmajās rindās, pārstāvot latviešu kultūru dažādos pasākumos Omskā. Folkloras kopā iesaistījušies 20 Omskas latvieši. Mēģinājumi norisinās reizi nedēļā no dienas vidus līdz pat septiņiem vakarā. Vecākajai kopas dalībniecei ir jau 75 gadi, bet tas nav šķērslis, lai aktīvi muzicētu, dziedātu un dejotu.

Omskas apgabalā dzīvojošos latviešus var iedalīt trīs grupās. Pirmie ir tie, kuru senči te cara laikā atbrauca, brīvās zemes vilināti. Otrie – kā bērni paši piedzīvoja 1949. gada deportācijas vai ir jau šeit dzimuši izsūtīto latviešu pēcnācēji. Trešā grupa ir latvieši, kas padomju gados ieceļoja reģionā. Domājot par bērnu nākotni Staļina režīma apstākļos, no Latvijas izsūtītās sievietes dažkārt centās nomainīt savu latvisko vārdu un uzvārdu, centās aizmirst savas saknes. Tagad latviešu biedrību uzmeklē arī tādi ļaudis, kas latvietību zaudējuši. Kādai kundzei, kura pat nenojauta par savām latvietes saknēm, māte pirms nāves tomēr vēlējusi: “Atrodi latviešus!” Un viņa tos atradusi tieši šeit – Omskas Latviešu biedrībā. Te lieliski iejūtas arī nelatvieši, kas saprecējušies ar latviešiem. Šogad biedrība svinēs pastāvēšanas 20. gadskārtu, bet pirmsākumus tai var meklēt jau 1913. gadā, kad Omskā tika dibināta pirmā latviešu brīvprātīgā sabiedrība, kļūstot par piemēru citiem.

Nāca uz brīvām zemēm

Ādams un Ieva Mucenieki Omskas apgabalā ieradās 1901. gadā un atveda līdzi arī Rajas Bakanovas vectēvu – mazo Pēterīti. Ģimene atbrauca uz brīvajām zemēm. Tika ierādīta zeme viensētai, piešķirta noteikta naudas summa, sēkla un zirgs. Kā stāstījuši Rajas senči, zeme te bijusi tikpat smilšaina un ainava tāda pati kā Latvijā – pakalniņi kā Cēsīs un Valmierā. Skaisto vietu sauc Kurzemes Ozolciems, tā atrodas 12 kilometrus uz ziemeļiem no plašāk zināmajiem latviešu Augšbebriem. Krietnie latvieši tā saimniekojuši, ka jau pirmajā gadā spējuši valstij atmaksāt piešķirto sākuma kapitālu.

Statistika rāda, ka laikā no 1894. līdz 1914. gadam Sibīrijā šādā veidā tika dibinātas 200 latviešu kolonijas, kurās veiksmīgi saimniekoja, izglītojās latviešu valodā un uzturēja latvietību kopumā 200 000 latviešu.

Tomēr visam svītru pārvilka Staļina noziedzīgā kolektivizācija Padomju Krievijā. Pagājušā gadsimta 30. gados nežēlīgām represijām tika pakļauti arī tie latviešu ieceļotāji, kas savulaik te bija iekopuši brangas saimniecības.

Zīdaiņus sildīja, ietītus matos

Gar Rajas vecvecāku viensētu gāja ceļš uz drūmo Kulaja purvu. Turp varēja nokļūt tikai ziemā, bet laukā spēja izkļūt retais. Te 30. gadu represiju laikā cilvēki tika dzīti drošā nāvē. Kādu dienu klauvēja arī pie Rajas vectēva Pētera durvīm. Sacīja: tev ir zirgs, tu šodien vedīsi cilvēkus uz purvu. Pētera ratos tika iesēdināta sieviete ar zīdaiņiem – dvīnīšiem. Lai arī pavēle bija bezpalīdzīgos cilvēkus izgrūst purvā, Rajas vectēvs to nespēja un nelaimīgajiem pagādāja vismaz kādu egļu zaru. Nākamajā dienā ieradās pēc paša vectēva, aizveda viņu nezināmā virzienā. Rajas ģimenei līdz pat šai dienai nav ziņu, kas noticis ar Pēteri. Bet jauno sievieti ar dvīnīšiem vēlāk ļaudis sazīmēja pēc viņas skaistajiem garajiem matiem. Protams, atrasti tika vairs tikai trīs skeleti – abus zīdaiņus māte līdz pēdējam bija centusies pasargāt no sala, ietinot savos garajos matos. Tagad Kulaja purvā ir uzstādīts piemineklis tiem, kas tur tika sadzīti un nolemti nāvei.

“Tā bija ar mūsējiem, kas bija devušies uz brīvajām zemēm. Visi, protams, tika patriekti no iekoptajām sētām. Vecvecāku saimniecību nodedzināja,” nopūšas Raja, paužot neizpratni, kā vārdā tas viss tika darīts. Tagad jau dokumentāli apstiprināts, ka tolaik no Maskavas bija atsūtīta pavēle, cik cilvēku jānošauj, cik jāiemet cietumā.

“Un, ja bija pavēle par 4000 cilvēku nošaušanu, tad mūsu apgabala vadība atbildēja, ka varam nošaut 7000, kas arī tika akceptēts un izpildīts,” stāsta Raja.

Viņa atgādina, ka vēlākajos gados tiem, kas pārdzīvoja šīs represijas, bija jāpārvar centieni iznīcināt visu latvisko: “Centās aizliegt pat domāt latviski.” Arī 1949. gadā izsūtītos latviešus turēja pa gabalu no agrākajiem latviešu ieceļotājiem. “Biju tikai dzirdējusi no vecāku sarunām, ka ir tādi latvieši, kas izsūtīti uz šo apgabalu, bet neko vairāk par viņiem nezinājām,” atceras R. Bakanova.

“Novērotāji” un uzvaras

Omskas Latviešu biedrībai šogad 18. novembrī tiks svinēta 20. gadskārta. Biedrības ļaudis stāsta, ka tās darbības sākumā vietējās varas iestādes raudzījušās ar aizdomām. “Novērotāji” allaž bijuši klāt visās pulcēšanās reizēs. Šķiet, arī šī reize, kad Omskā ieradusies mūsu kuplā delegācija, bez attiecīgo iestāžu uzmanības nepaliekam. Savulaik Omskas Latviešu biedrībai Draudzības nama vadībai nācies pierādīt, ka latviešu kalendārā 14. jūnijs patiešām ierakstīts kā Komunistiskā genocīda upuru piemiņas diena. Kad administrācija tomēr nav vēlējusies pieļaut šīs dienas atzīmēšanu, tā aicināta iznākt pie sanākušajiem – represijās cietušajiem – un pavēstīt šo aizliegumu, skatoties viņiem acīs. Tam drosmes pietrūcis, un tādējādi Omskas latvieši izcīnījuši tiesības atzīmēt arī 14. jūniju.

Mūsu brauciena laikā Omskas Latviešu biedrībai nododam piemiņas plāksni aizvestajiem latviešu bērniem. Trīs gadu laikā šāda plāksne novietota jau astoņās vietās visā plašajā Sibīrijā. Omskas latvieši apņemas vienoties ar vietējo varu, lai plāksni novietotu Omskas represiju upuru piemiņas vietā.

July 15, 2011 Posted by | Vēsture | Leave a comment

Būs memoriāls deportētajiem latviešiem 


Domājot par represēto piemiņas saglabāšanu, tieši Krievijas Kirovas apgabalā, bijušajā Vjatlagā, būtu iespējams izveidot memoriālo piemiņas vietu represijās bojā gājušajiem Latvijas valsts piederīgajiem, uzskata Latvijas vēstnieks Maskavā Edgars Skuja.

Pēc vēstnieka domām, tieši Vjatlaga agrāko gulaga nometņu un to kapsētu vietas simbolizē Latvijas iedzīvotāju deportāciju traģēdiju visā tās pilnībā. Par labu memoriālam konkrētajā Krievijas reģionā runā arī tas, ka Latvija šajā darbā var rēķināties ar Kirovas apgabala gubernatora Ņikitas Beliha atbalstu. ”Belihs pats personīgi pētījis padomju soda sistēmu uz Vjatlaga nometnes vēstures bāzes. Gubernators labi izprot deportāciju traģismu un deportēto cilvēku piemiņas godināšanas un iemūžināšanas nozīmīgumu Latvijas valstij un sabiedrībai,” norāda Skuja.

Kirovas apgabala gubernators ir piedāvājis konkrētu iespējamā memoriāla vietu, tomēr tas neizslēdz iespēju Latvijas pārstāvjiem izvēlēties arī kādu citu. Runa ir par bijušo kapsētu, iepretim agrākajam nometnes hospitālim pie ceļa, kas ved uz Ļesnajas ciemu, kur atrodas bijusī galvenā nometnes pārvaldes ēka ar ieslodzīto krimināllietu arhīvu. Kā daudzviet Vjatlagā, arī šeit par apbedījuma vietām liecina vien neskaidras pauguru aprises klajā laukā. ”Kapa vietu detalizētāki pētījumi nav veikti, un šobrīd tie arī būtu ārkārtīgi grūti veicami. Tas, kas būtu reāli iespējams, ir šīs piemiņas iemūžināšana skaistā un sakoptā piemiņas vietā,” pēc vietas apsekošanas atzina Latvijas vēstnieks.

Zināms, ka potenciālā memoriāla vietā apbedīti ap 100 latviešu. Tiesa, šajā apkaimē atrodas arī vieta, kur atdusas ap 900 izsūtīto latviešu, taču tā atrodas grūti pieejamā vietā, mežā, un tās apmeklēšana būtu sarežģīta. Kopumā šajā novadā ir vairāk nekā 10 ieslodzīto apbedījuma vietu, bet konkrētā izvēle kopīgiem spēkiem būtu jāizdara ieinteresētajiem Latvijas pārstāvjiem, vietējai administrācijai un vēsturniekiem. ”Uzskatu, ka ar vietējās administrācijas atbalstu tāda memoriāla vietu, arī ja tā ir tālāk no ceļa, varētu padarīt pieejamu,” teic Skuja. Jautāts, kur būtu gūstams idejas finansējums, diplomāts spriež, ka, ņemot vērā šā brīža finansiālo situāciju, tie varētu būt privātie ziedojumi. Tāpat jāizvērtē iespējas, ko varētu sniegt Brāļu kapu komiteja un citas organizācijas: ”Esmu vērsies ar aicinājumu pie Brāļu kapu komitejas, Represēto apvienības un citām sabiedriskām organizācijām sākt kopīgu darbu šādas piemiņas vietas izveidošanā.” Piemiņas vietas tālāka labiekārtošana un uzturēšana saskaņā ar Latvijas un Krievijas valdību vienošanos par Latvijas apbedījumu statusu Krievijas teritorijā un Krievijas apbedījumu statusu Latvijas teritorijā piekristu Kirovas apgabala administrācijai.

Staļina varas gados Vjatlaga nometnēs ieslodzīto vidū atradās daudzi Latvijas valsts piederīgie, tostarp Latvijas valsts un sabiedriskie darbinieki, akadēmisko aprindu pārstāvji, armijas augstākie virsnieki. Laika posmā no 1938. līdz 1954. gadam Vjatlagā bijuši ieslodzīti gandrīz septiņi tūkstoši latviešu un citu tautību Latvijas valsts piederīgo, no kuriem gandrīz 40% gāja bojā necilvēcīgo apstākļu dēļ. Bojāgājušo saraksti ir atrodami 2006. gadā iznākušajā ”Latvijas pilsoņu martiroloģijā Vjatlagā 1938 – 1956”.

1995. gadā Vjatlaga upuru piemiņai jau tika uzstādīts koka krusts, kura pamatnē iemūrētā plāksne latviešu, krievu un angļu valodā vēsta, ka tas veltīts ”Latvijas Republikas pilsoņiem – komunistiskā terora upuriem (1941 – 1952)”, taču tagad, kā uzskata Skuja, būtu jāsper nākamais solis.


Usoļlags un Vjatlags. Latvijas iedzīvotāju moku un nāves vietas

Laikraksts Latvietis Nr. 150, 2011. g. 8. jūnijā. Dzintra Geka 

July 2, 2011 Posted by | piemiņa, piemiņas vietas, Vēsture | Leave a comment

   

%d bloggers like this: