gulags_lv

Marksisma_ideoloģijas_iedvesmotie_noziegumi_pret_cilvēci._Jaunpienesumi_vietnei_http://lpra.vip.lv

Masu slepkava

 Raksts par Staļinu, publicēts Time 1953.g. 16.martā

Raksts krievu valodā. (Gugles tulkotājs atrodams šeit)


Массовый убийца

И.В.Сталин, М.И.Калинин, К.Е.Ворошилов на I-м съезде колхозников

Cтатья опубликована 16 марта 1953 года в Time.

В 1931 году, когда Сталин проводил коллективизацию, безжалостно «ликвидируя» кулачество, он дал одно из редких интервью иностранцам. Его собеседниками были Джордж Бернард Шоу и леди Астор. Нэнси Астор (Nancy Astor), славившаяся своей прямотой, спросила: «Когда вы перестанете убивать людей?»

«Когда в этом отпадет необходимость, — ответил Сталин. — Надеюсь, скоро».

Через одиннадцать лет, в безотрадном военном сорок втором, в последний вечер перед отъездом Черчилля из Москвы, Сталин пригласил его к себе на квартиру выпить по рюмке. После аперитивов и импровизированного, но отменного ужина с превосходными винами, когда лед растаял, Черчилль завел беседу о кровавой «ликвидации кулачества». «Десять миллионов, — сказал Сталин, подняв руки с растопыренными короткими пальцами, — Страшное было время. Четыре года это длилось».

Иосиф Сталин так и не перестал убивать людей. В условиях режима, который он возглавлял, в этом всегда была необходимость. Он убивал до самой смерти. Убивал методично, словно говоря: ничего личного, простая неизбежность. Или личное все-таки было? Сталинское «озлобление, — писал Ленин, — … играет в политике … самую худую роль». Троцкий говорил: «Он — что-то вроде оппортуниста с бомбой». Впрочем, за пределами России многие интеллектуалы в те времена оправдывали это систематическое истребление, называя его необходимым первым шагом к коммунистическому раю на земле.

Невозмутимый и коварный

Оценки людей, имевших возможность откровенно высказать свое мнение о Сталине — встречавшихся с ним иностранцев, или порвавших с ним соотечественников — отличаются удивительным разнообразием. Американский бизнесмен Дональд Нельсон (Donald Nelson) — один из тех, кого закружил пьянящий водоворот лендлизовских поставок, считал, что Сталин — «простой парень, и кстати, очень дружелюбный». Леонид Серебряков, знавший его много лет, говорил: «Это самый мстительный человек на свете. Если он проживет достаточно долго, то доберется до каждого из нас — до всех, кто когда-либо задел его словом или действием». В 1937 году Сталин казнил Серебрякова — вместе с миллионами других. А Джозеф Дэвис (Joseph E. Davies) — американский посол в СССР в годы массовых чисток — в своих мемуарах «Миссия в Москву» (Mission to Moscow) восторженно писал: «У него карие глаза, необычайно добрый и кроткий взгляд. Любой ребенок захотел бы забраться к нему на колени».

Те, кто встречался со Сталиным, отмечают его привычку что-то машинально чертить — во время заседаний и интервью он рисовал в блокноте волков, девушек, замки, или писал слово «Ленин» — и говорят, что он производил впечатление невозмутимо спокойного человека. Но один из помощников Тито как-то видел его в ярости: «Он трясся от гнева, кричал, черты его лица исказились, он резко жестикулировал и осыпал бранью секретаря, а тот дрожал и бледнел, как будто с ним случился сердечный приступ». Биограф Сталина Борис Суварин пишет: «Это отвратительный персонаж . . . коварный, лукавый и вероломный, но одновременно грубый, вспыльчивый, и неумолимый. . .». Адмирал флота Уильям Д. Леги (William D. Leahy), встречавшийся со Сталиным на Тегеранской конференции, рассказывал: «До встречи с ним большинство из нас считало его главарем бандитской шайки, прорвавшимся на вершину власти. Но это впечатление было неверным. Мы сразу поняли, что имеем дело с чрезвычайно умным человеком…». А вот что говорит Черчилль: «Сталин произвел на меня впечатление человека с глубоким, холодным рассудком, полностью лишенного иллюзий». При этом британский премьер уточнил: «Он отлично умеет очаровывать — когда захочет…». Теперь послушаем Рузвельта: «В целом, я бы сказал, весьма впечатляющая личность».

Белый медведь

Сталин был невысок и некрасив. Встречавшихся с ним иностранцев всегда поражал его малый рост: по их прикидкам — порядка 5 футов 4 дюймов [160 сантиметров]. Его вес они оценивали в 150-190 фунтов. У него было смуглое лицо, порой приобретавшее желтоватый оттенок, слегка рябое — в детстве он переболел оспой. Волосы — сероватые и жесткие, как у барсука, усы седые. Выражение лица было обычно ироничным, редкая улыбка — мрачноватой. Смеялся он негромко, сдержанно, хрипловато, показывая при этом зубы — желтые и неровные.

Его левая рука была частично парализована, и в мороз он надевал на нее перчатку. На левой у него было два сросшихся пальца. Сталин был полноват, но двигался с неуловимой грацией белого медведя. Сложение у него было отнюдь не атлетическое, но Сталин производил впечатление человека гибкого и подвижного. В 1946 году во время застолья в Кремле, выпив с Тито на брудершафт, он воскликнул: «Сила у меня еще есть!», и, подхватив высокого югославского лидера под мышки, трижды приподнял его под аккомпанемент русской народной мелодии, которую играл патефон.

Путь наверх

Закалка его характера началась еще в юные годы — и не прекращалась всю его жизнь. Сталин родился 21 декабря 1879 года в скромной избушке (сейчас из нее сделали нечто вроде храма) в маленьком грузинском городке Гори. Всего в семье было четверо детей, но остальные трое умерли в младенчестве. Настоящее имя Сталина — Иосиф Виссарионович Джугашвили. Его отец-сапожник был алкоголиком; он безжалостно избивал Иосифа, а затем вообще бросил семью. Однако мать души не чаяла в своем сыне. «[Сосо] всегда вел себя хорошо … мне ни разу не приходилось его наказывать», — рассказывала она много лет спустя. Работая прачкой, она накопила достаточно денег, чтобы отправить его в церковно-приходскую школу, а затем в Тифлисскую духовную семинарию. Она хотела, чтобы сын стал священником.

Из семинарии его исключили за чтение революционной литературы. Иосиф вступил в подпольную социалистическую организацию. Он устроился на работу в Тифлисскую физическую обсерваторию; члены кружка собирались у него дома. Полиция провела обыск в его квартире при обсерватории, и молодой Джугашвили перешел на нелегальное положение, взяв себе первую подпольную кличку — Коба (что значит «неукротимый»). Он занялся агитацией среди тифлисских железнодорожников, призывая их бастовать, но вскоре его выследила царская полиция: Коба был арестован и выслан в Сибирь. Заочно его избрали в состав исполкома Кавказского союза социал-демократических организаций. Кобе исполнилось 23; его путь наверх начался.

Сибирь тогда была настоящим «революционным университетом». Коба внимательно следил за острой полемикой между правой (меньшевистской) и левой (большевистской) фракциями Социал-демократической партии, не спеша встать на чью-либо сторону. Кроме того, у него было достаточно времени, чтобы понаблюдать за другими ссыльными, и выявить их слабые стороны. Эта склонность к маневрированию, выжиданию показывает — его холодный, беспощадный образ мышления формировался. В октябре 1905 года в России вспыхнула революция, вызванная поражением в русско-японской войне 1904-1905 годах. Коба бежал из ссылки, преодолел сотни миль на крестьянской подводе, обморозился, но, в конце концов, добрался до Тифлиса. Там он женился на Екатерине Сванидзе, неграмотной молоденькой грузинке, которая родила ему сына Якова. Необычная ей выпала доля — быть женой агитатора.

Ленин руководил революцией из Женевы, Троцкий создавал первый Совет рабочих депутатов в Петербурге, а Коба в Грузии писал зажигательные памфлеты: «Россия — заряженное ружье с приподнятым курком, могущее разрядиться от малейшего сотрясения … Сплотимся вокруг партийных комитетов! …только партийные комитеты могут достойным образом руководить нами … наши комитеты должны сейчас же, немедленно приступить к вооружению народа на местах, … к организации районных групп для добывания оружия, к организации мастерских по изготовлению … взрывчатых веществ». Революция потерпела поражение, Троцкого сослали в Сибирь, молодая жена Кобы умерла от туберкулеза. Для «неукротимого» Кобы это было трудное время.

«Орел» и разочарование

Однако его публицистика привлекла внимание Ленина. В том же году молодой Джугашвили встретился со знаменитым вождем большевиков на партийной конференции в Финляндии. Тогда (как и сейчас), Ленин уже считался признанным божеством в пантеоне борцов за социальный прогресс, но на хладнокровного Джугашвили он поначалу не произвел впечатления. «Я надеялся увидеть, — писал он позднее, — горного орла нашей партии… Каково же было мое разочарование, когда я увидел самого обыкновенного человека, ниже среднего роста, ничем, буквально ничем не отличающегося от обыкновенных смертных».

Однако, послушав ленинские выступления, проникнутые бесстрастной, неумолимой логикой, Сталин стал его преданным учеником. Холодный и осторожный ум не мог не оценить ум холодный и блестящий. В партийной кассе не было ни гроша, и Кобе в качестве члена Кавказского бюро РСДРП (б) были поручены «экспроприации»: он руководил «боевыми группами», грабившими банки, казначейства, пароходы. Крупнейшей его добычей стала четверть миллиона рублей, похищенных во время налета на почтовую карету на главной площади Тифлиса. Среди арестованных после этого «экса» был и Литвинов, будущий Нарком иностранных дел: он пытался разменять награбленные деньги в Париже. Коба, хотя и попал в розыск, ухитрился остаться в тени. Он был террористом, но террористом-руководителем, действовавшим через «комитеты». Это была мера предосторожности — в его личной храбрости никто никогда не сомневался.

Вождь рабочих масс

Политика царского режима ужесточалась. Из следующих десяти лет семь Коба в общей сложности провел за решеткой. Между арестами он занимался мобилизацией рабочих на Бакинских нефтепромыслах: эти годы, как он впоследствии отмечал, «закалили меня, как практического борца… Я впервые узнал, что значит руководить большими массами рабочих». Именно тогда он взял себе кличку «Сталин».

В 1912 году молодой (тридцатитрехлетний) террорист побывал в Кракове, где Ленин, живя в эмиграции, пытался создать в России «твердое ядро», организацию профессиональных революционеров. Главе большевиков Сталин очень понравился: в письме Максиму Горькому Ленин назвал его «чудесным грузином». В Вене он познакомился с Троцким: тот отметил «вспышку злобы» в «желтых глазах» Сталина. В «Правде» (он был одним из ее основателей) Сталин писал: «Детский план Троцкого, призванный соединить несоединимое [большевиков и меньшевиков] показывает, что он … простой шумливый чемпион с фальшивыми мускулами». В 1913 году в Петербурге полиции стало известно, что Сталин будет присутствовать на концерте, организованном большевиками. Друзья попытались помочь ему выбраться из западни, переодев в женское пальто, но Сталин был арестован, и вновь — в шестой и последний раз — отправился в сибирскую ссылку.

Первая мировая война сломала хребет царского режима, в 1917 году вынесла на гребень недолговечное правительство Керенского, а затем привела к большевистскому перевороту. Сталин вернулся из Сибири, но во всех этих величайших событиях активного участия не принимал. Американский журналист Джон Рид (John Reed) даже не упомянул о нем в своей книге «Десять дней, которые потрясли мир» (Ten Days that Shook the World). Однако Сталин принадлежал к «внутреннему кругу», а потому стал одним из семи членов Политбюро большевистской партии и Наркомом по делам национальностей. Ленин шутил: «Там ума не требуется, поэтому мы поставили туда Сталина».

Война и женитьба

В ходе гражданской войны Троцкий — Нарком по военным делам и организатор Красной Армии — мгновенно приобрел всемирную известность. Сталин, руководивший обороной Царицына (позднее переименованного в Сталинград) постоянно враждовал с Троцким, а затем, в нарушение приказа, перенес военные действия на территорию его родной Грузии. В то жестокое время он женился второй раз, на красавице Надежде Аллилуевой, дочери петроградского рабочего, в чьем доме он некогда прятался и был арестован.

Смуглый грузин с буйной копной волос не мог проявить себя в блестящих ораторских состязаниях питерских интеллигентов-социалистов — дискуссиях, в которых принимали участие такие фигуры, как Нарком просвещения Луначарский, историк Покровский, автор биографии Маркса Рязанов. Сильный грузинский акцент мешал ему во время публичных выступлений. На вопрос, кто такой Сталин, Троцкий отрезал: «Самая выдающаяся посредственность в нашей партии». Однако Сталин целенаправленно работал «в комитетах». Его Наркомнац начинался с пустого стола в пустом кабинете, но вскоре там уже трудились сотни «спецов», а власть этого ведомства распространялась на 65 миллионов из 140-миллионного населения России.

В конце гражданской войны Ленин, решив изгнать из подчиненного ему аппарата враждебные, коррумпированные и ненадежные элементы, создал Наркомат рабоче-крестьянской инспекции (он занимался «чисткой» государственных структур) и Оргбюро (для «чистки» партии). Оба органа возглавил Иосиф Сталин. Вскоре он уже ведал всей текущей работой партии. В начале 1922 году специально для Сталина был учрежден пост Генерального секретаря ЦК. Этот титул его вполне устраивал: он звучал безобидно. Он всегда презирал внешнюю мишуру: эта должность практически открывала ему путь к всемогуществу, а для Сталина важна была именно практика.

Власть и известность

В мае у Ленина случился удар, а в конце года — еще один. Его место у руля заняла «тройка» — триумвират в составе Зиновьева, Каменева и Сталина. Троцкий уже понял, что Сталин незаметно прибирает власть к рукам, и это его тревожило. Ленин защищал Сталина и предупреждал об опасности раскола в партии. Он начал диктовать политическое завещание, в котором давал оценку своим возможным преемникам. Назвав Сталина и Троцкого «двумя выдающимися вождями современного ЦК», Ленин отмечал: «Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью… тов. Троцкий … человек … чрезмерно хватающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела». Однако, переговорив с главой ЧК Дзержинским о положении дел в Рабкрине и Оргбюро, он добавил постскриптум: «Сталин … становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который … более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т.д.». Через два месяца у Ленина произошел третий инсульт — он был парализован и лишился речи.

В беспощадной схватке за престолонаследие Сталин проявил свой расчетливый политический гений: терпение, чтобы дождаться подходящего момента, и умение нанести удар наверняка. Вместо того, чтобы напасть на Троцкого в лоб, он стал ему льстить, предложив, чтобы тот вместо Ленина сделал основной доклад на очередном партийном съезде — от этой чести Торцкий благородно отказался, не желая создавать впечатление, будто он уже устраивается в ленинском кресле, не дождавшись даже его смерти. Сталин держался скромно, почтительно отзывался о больном вожде, и говорил о необходимости единства партии. Но при этом ему удалось настроить Зиновьева и Каменева против Троцкого.

Именно в это время был впервые опробован на публике необычайно эффективный прием — канонизация Ленина — на который Сталин владел всеми патентными правами. Он позволял Сталину обвинять противников в том, что те противоречат не ему лично, а «евангелию» марксизма-ленинизма, монолитному набору догм, который он мог цитировать, толковать и извращать в соответствии с потребностью момента.

Смерть Ленина в январе 1924 году застала Троцкого в дороге: он ехал отдыхать на черноморский курорт, и не успел вернуться к похоронам. Он по-прежнему ожидал, что товарищи призовут его встать у руля, и из гордости сам не предпринимал никаких шагов в этом направлении. Это был один из величайших политических просчетов в истории.

Хозяин

Через год Сталин, распоряжавшийся теперь всеми кадровыми назначениями, добился, чтобы Троцкого сняли с должности Наркомвоенмора. Перепуганные Зиновьев и Каменев попытались вновь вступить в союз с Троцким, но новый «хозяин» ничего не упускал из внимания. В 1926 году он провел на партийной конференции резолюцию, осуждающую как троцкистов, так и зиновьевцев. С Троцким и его «заклятыми друзьями» было покончено. Годом позже Троцкого, Зиновьева и Каменева официально исключили из партии. Вскоре после этого Троцкого принудительно выдворили из Москвы и отправили в Алма-Ату. В январе 1929 года он был выслан из СССР.

Одолев так называемую «левую оппозицию», Сталин без труда разделался и с оппозицией «правой» — Бухариным, Рыковым и Томским. Это дало ему безраздельное господство в Политбюро — реальном высшем органе власти в стране. Наделенный властью возвышать и карать людей, генсек подчинил себе и ЦК. Новообретенным могуществом он распоряжался умело. У Сталина был отработанный метод — он говорил мало, попыхивая трубкой, пока другие выступали и спорили, а в конце спокойно объявлял, кто из товарищей прав. Это позволяло ему заимствовать аргументы коллег и использовать их разногласия.

В 1929 году Сталин приступил к осуществлению первого пятилетнего плана; одновременно началась коллективизация села и ликвидация кулачества. Распоряжения центра были просты, непререкаемы, беспощадны. Коллективизация не увенчалась полным успехом — крестьяне начали жечь собственные амбары и резать скот, что угрожало параличом всей экономике страны. Это было крупнейшее, возможно единственное, политическое поражение Сталина. Когда число жертв голода и расстрелов исчислялось уже миллионами, он смягчил свою линию. Советская экономика даже сегодня зависит от крестьянства. Для того, чтобы создать партийные ячейки в каждой из десятков тысяч русских деревень, проверенных коммунистов просто не хватало. Многие «колхозные» деревни на деле представляют собой тесно спаянные семейные общины, следующие в первую очередь интересам семьи. Поэтому в 1949 году Сталин попытался объединить деревни в большие, тщательно контролируемые «агрогорода». Но и от этой идеи без лишнего шума отказались. Чтобы кормить растущие промышленные центры, России нужно все больше и больше зерна. До конца своих дней Сталин не осмелился повторить попытку, окончившуюся неудачей в 1929-33 годы.

Во время кризиса в деревне умерла его молодая (ей исполнился 31 год) жена Надежда; некоторые источники утверждают, что она покончила с собой, другие — что погибла от руки Сталина. Он с почестями похоронил ее на Новодевичьем кладбище в Москве, поставил на могиле мраморное надгробие. Сталин сказал: «Она умерла, и вместе с ней — последние теплые чувства к людям».

В 1934 году подспудное недовольство части большевиков вылилось в убийство Сергея Кирова, главы Ленинградского обкома и сталинского «подголоска» в Политбюро. Сталин немедленно отправился на место событий и взял руководство на себя. По его приказу 117 подозреваемых были расстреляны без суда; тысячи ленинградских партийцев отправились в Сибирь. Это стало началом волны репрессий. В 1935-1938 годах прошла серия процессов над всеми видными большевиками, не числившимися в сталинских лизоблюдах; в роли государственного обвинителя выступал Андрей Вышинский. Подсудимые, похоже, были полностью сломлены:

Вышинский: Как следует оценить ваши статьи и заявления, в которых вы выражали преданность партии? Как обман?

Каменев: Нет, хуже, чем обман.

Вышинский: Вероломство?

Каменев: Хуже!

Вышинский: Хуже, чем обман, больше, чем вероломство — может быть измена?

Каменев: Вы нашли самое подходящее слово!

Как-то Сталин поделился с Каменевым, тогда еще коллегой по Политбюро: «Выбрать жертву, подготовить тщательно удар, беспощадно отомстить, а потом пойти спать… Слаще этого нет ничего в жизни».

Сталин может спать спокойно

Один за другим «старые большевики» признавались во всех грехах; их уводили на расстрел. Репрессии достигли апогея в 1937 году, когда прошли тайные судебные процессы над виднейшими советскими генералами; вместе с ними были уничтожены тысячи офицеров, в том числе все сотрудники Генштаба, кроме двенадцати. Однако процессы представляли собой лишь вершину айсберга. ГПУ дотянулось до каждого городка и деревни, арестовывая мелких партийных чиновников, врачей, инженеров, служащих, и выбивая из них признания в измене и саботаже. В 1938 году Сталин скомандовал «стоп»; он приказал провести чистку среди самих палачей. Был осужден и расстрелян шеф ГПУ Генрих Ягода и большинство его сотрудников.

Всего в ходе репрессий в братских могилах ГПУ и гигантских сибирских лагерях сгинуло, возможно, до 7 миллионов человек. Но теперь Сталин мог вздохнуть с облегчением: он погубил много невинных людей, но вместе с колосьями под нож пошла и «сорная трава» — старая большевистская партия, главная потенциальная угроза его власти. Он спал спокойно. Партийные кадры нового поколения, которые он сам подобрал и подготовил, были простыми функционерами, послушными бюрократами со смертельным страхом в душе.

Он отбирал практиков, презирая кабинетных мыслителей и идеалистов — тех самых, кто в бурные тридцатые пополнял ряды компартий в других странах. Сталин был гениальным управленцем — умевшим признавать свои ошибки и скрывать их последствия. Подбирать преданных людей, использовать их таланты и держать в узде их амбиции, возвышать и низвергать с Олимпа, льстить и запугивать, карать и миловать — все это требовало немалого искусства. Сталин правил, тщательно регулируя соперничество между подчиненными, оставаясь при этом над схваткой, и сохраняя неторопливое хладнокровье.

Из старых большевиков в живых оставался только один, и Сталин отправил по его следу своих новых оперативников. На другом конце света — в Мехико — молодой испанский коммунист Меркадер (псевдоним Моннар) вместе с помощником, коммунистом из Нью-Йорка, разыскал Троцкого и убил его ледорубом.

Идеология

Массовые репрессии кое-чему научили Сталина: он осознал, какую власть над людьми имеет идеология. Со времен смерти Ленина он постоянно, до тошноты, повторял старые ленинские лозунги. Теперь же он начал создавать миф о непогрешимости ленинско-сталинского учения. Каждый советский писатель, поэт, музыкант и художник должен был работать на этот миф, неустанно повторяя одни и те же догмы. Именем Сталина назвали самую высокую гору в СССР, как минимум 15 городов, множество заводов и улиц. Его собрания сочинений выходили многомиллионными тиражами. Созданный учеными сплав окрестили «сталинитом», в его честь назвали новый сорт орхидей. Каждое утро школьники, стоя у парт, хором произносили: «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!»

К 1939 году, к моменту пакта с Гитлером, сталинский миф уже был «доведен до ума»; даже этот циничный сговор не смог его поколебать. Впрочем, двумя годами спустя, тезис о непогрешимости «вождя народов» не помешал немецким войскам захватить всю западную часть России. За четыре месяца они достигли окраин Москвы и Ленинграда: отчасти это стало возможным благодаря переходу на сторону врага сотен ненавидевших Сталина русских генералов, и массовой сдаче в плен 4 миллиона крестьян в солдатских шинелях. Но миллионы других русских солдат держались стойко, да и удача не изменила вождю: в дело, как и 130 лет назад, когда Москву захватил Наполеон, вступил «генерал мороз».

В годы войны направленность пропаганды изменилась: прежние марксистские лозунги отошли на второй план, акцент делался на патриотизме. «Пусть вдохновляет вас … мужественный образ наших великих предков — Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!» — говорил Сталин. В эти годы жестокая и громоздкая индустриализация первых пятилеток принесла свои плоды. Долгой зимой 1941-42 годах уральские заводы тысячами выпускали танки, пушки и самолеты, которые позднее дополнил поток вооружений из США и Британии. Когда один посетитель-американец пытался объяснить Сталину, что рост военного производства в США сдерживают забастовки, тот спросил: «У вас что, полиции нет?»

За эту зиму Сталин создал новую армию, мобилизовав всех здоровых мужчин и женщин в стране. Он лично руководил боевыми действиями, не покидая Кремля. В разгар тяжелых боев в Сталинграде, когда генералы просили о помощи, он сказал начальнику Генштаба Василевскому: «Пусть хныкают и жалуются сколько угодно, не обещайте им никаких подкреплений. Не давайте им ни батальона с московского фронта». Незадолго до конца войны, во время визита в Москву, Тито услышал телефонный разговор Сталина с маршалом Малиновским, чья наступающая армия была остановлена противником: «Вы там спите, спите! Вы говорите, у вас нет танковых дивизий? С танками и моя бабушка смогла бы воевать. Пора вам пошевелиться. Вы меня поняли?»

Сталинские армии пробили дорогу в Берлин — ценой почти в 8 миллионов жертв — и все земли, что заняли его войска, он сохранил за собой.

Логика с двойным дном

В 1943 году, когда немцы еще оставались на российской земле, Сталин решил, что пришло время переговоров с союзниками. «Думаю, я смогу справиться со Сталиным на личном уровне. . .» – с уверенностью заметил Франклин Рузвельт в письме Черчиллю. В Тегеране Сталин убедил американского президента поселиться в российском посольстве. Когда Черчилль поднял вопрос о международном надзоре над выборами в Польше, Сталин отрезал: «Этого делать нельзя. Поляки — независимый народ, и они не потерпят, чтобы над их выборами надзирали другие». Британский премьер упомянул о Ватикане; в ответ Сталин осведомился: «А сколько у папы Римского дивизий?» Позднее Черчилль вспоминал: «Сталин говорил, что чужого русским не нужно, ну разве что они “откусят кусочек” от Германии».

Год с лишним спустя, в Ялте, Сталин в обмен на обещание вступить в войну с Японией потребовал передать СССР Порт-Артур, Дайрен и Курильские острова. «Я лишь хочу вернуть России то, что у нее отняли японцы», — пояснил он. «Это предложение, — заметил Франклин Рузвельт, — представляется весьма разумным».

Во время переговоров с коммунистическими лидерами Сталин тоже призывал к разумному подходу — руководствуясь такой же логикой. Объяснив Тито, что он согласился считать Югославию совместной советско-британской сферой влияния, он попросил его восстановить на троне короля Петра. «Я не говорю, что это навсегда, — заметил он. — Верните его на время, а затем, в подходящий момент, вы сможете всадить ему нож в спину». Ему донесли, что югославские партизаны носят на пилотках красные звезды. «Зачем вам звезды? — спросил он Тито. — Вы пугаете англичан. Форма — не главное».

Всегда готовый ждать нужного момента, он велел Мао Цзедуну договориться с Чан Кайши, распустить свою армию, и не пытаться захватить власть в Китае. Однако в 1949 году Мао изгнал Чан Кайши с территории континентального Китая и провозгласил Китайскую Народную Республику. Дальше он начал действовать по опробованной схеме: чистка — укрепление власти — новая чистка. Присоединение четырехсотмиллионного Китая к двухсотмиллионной России стало апогеем распространения коммунизма по планете. Сталинская империя занимала теперь четвертую часть суши, на ее территории проживала треть населения Земли. До него ни одному человеку в истории не удавалось создать столь гигантской империи. Такой она остается и после его смерти: только у нее больше нет Сталина — человека, творившего бесконечные злодеяния, и добивавшегося необычайных успехов.

May 12, 2015 Posted by | boļševiki, gulags, komunisms, noziegumi pret cilvēci, nāves nometnes, PSRS, represijas, Staļins, Vēsture | Leave a comment

Staļiniskais terors Sibīrijā 1928-1941

Staļiniskā terora Sibīrijā izpēte ir īpaši svarīga latviešiem, jo tā rezultātā tika noslepkavota apmēram trešā daļa tur dzīvojošo latviešu. Grāmatā atrodami arī to latviešu boļševiku vārdi, kuri paši darbojās represīvajā sistēmā, kura slepkavoja viņu tautiešus.

Šī 1997.gadā izdotā grāmata ir gan lasāma, gan lejuplādējama.
Raksts krievu valodā.
(Gugles tulkotājs atrodams šeit)

Сталинский террор в Сибири. 1928-1941

(читать)  (скачать fb2)

http://coollib.net/b/276832

Аннотация
Настоящее издание представляет собой исследование характера и основных этапов репрессивной сталинской политики в условиях Сибири. Предпринята попытка восстановить обобщенную картину карательных действий большевистского режима в отношении различных групп населения и оппозиционных сил; исследуется процесс формирования системы ГУЛАга. Специальные разделы монографии посвящены анализу развития террора в Сибири в 1937–1940 гг.

Рецензенты: докт. ист. наук В.И. Исаев, докт. ист. наук И.С. Кузнецов.

April 7, 2015 Posted by | boļševiki, genocīds, grāmatas, gulags, komunisms, noziegumi pret cilvēci, nāves nometnes, PSRS, represijas, REPRESĒTIE, Sibīrija, Staļins, totalitārisms, Vēsture, čeka, čekisti | 1 Comment

Pieminot Golodomoru

December 1, 2014 Posted by | boļševiki, Golodomors, komunisms, noziegumi pret cilvēci, piemiņa, PSRS, Video | Leave a comment

Atgadījums ar vārda brīvību pie zilās Donavas

Oktobrī Budapeštā noticis nacionālistu un tradicionālistu kongress “Eiropas nākotne”. Iniciators – The National Policy Institute (ASV) vadītājs Ričards Spensers (Richard Spencer), delegāti no Zviedrijas, Vācijas, Austrijas, Holandes, Beļģijas, Dānijas, Šveices, Austrālijas, Slovākijas, Lielbritānijas, Īrijas, Horvatijas, ASV, Spānijas, Kanādas, (Die Welt min arī Latviju), pat no Meksikas un Japānas, arī tādas pazīstamas personas kā Philippe Vardon (Francija), Markus Willinger (Vācija), Jared Taylor (ASV), Tomislav Sunic (Horvātija).

Jau maijā izziņoja pierakstīšanos, un šī ziņa labējo aprindās tika uzņemta ar sajūsmu: “Par kongresa norises vietu izvēlēta Ungārija, pateicoties Jobbik stingrajai pārliecībai. Te nav runa par ungāru šovinismu, bet gan par Eiropas identitāti, tradicionālismu un far right (labējo) intelektuālo sadarbību balto cilvēku pasaulē. Šeit nebūs vietas nedz primitīviem rasistiem, nedz šovinistiem, nedz liberāļiem”.

Vai nu uzmanības pievēršanas, vai kādu citu iemeslu pēc, nolasīt referātu par savu “ceturto teoriju” uzaicināts ir arī tas pustrakais Kremļa ideologs Aleksandrs Dugins. Daži gan par to ir neizpratnē, uzskata, ka tā ir provokācija un raksta, ka uzaicināt viņu ir tas pats, kas “uzaicināt sātanu uz svētdienas skolu”. Tad nu gan ir jābrauc – piedzīvojumi garantēti. Būs iespēja vai nu preses konferencē vai kā citādi viņam pavaicāt – kāpēc gan viņš neaizbāž muti Baltijas nekrievu nīdējiem rašistiem. Viņš ar savu lielo ietekmi Kremlī to varētu bez īpašām pūlēm panākt un tādējādi iegūt simpātijas no tiem daudzajiem baltiešiem, kas jūtas nomākti un apdraudēti no ekspansīvās Rietumu kultūrmarksistiskās ideoloģijas.

Atbilde varētu būt interesanta, jo Dugins Rietumos lieto pavisam citādu retoriku nekā Maskavā, kur viņš aicina asiņaini izrēķināties ar nolādētajiem ukraiņu fašistiem, turpretī kādā nesenā intervijā Helsinkos viņš pret visiem, arī baltiešiem, rādās tāds mīļš un pieglaimīgs, nu pavisam cits cilvēks. Tad tiks iegūta iespēja čakarēt mūsmāju rašistiskos baltiešu nīdējus, sarunās ar šiem izmetot maģisko un to bruņas caursitošo frāzi “мне это сам Александр Гельевич лично говорил” (man to pats Aleksandrs Geļjevičs personīgi sacīja). Rašisti ar Putinam pietuvinātiem nemēdz diskutēt, viņiem bez ierunām visam jāpiekrīt.

Budapešta ir viena no skaistākajām pilsētām Eiropā. Arī latvieši to ir iemīlējuši, pat tie, kas nekad tur nav bijuši. Caur Imanta Kalniņa Liliomu. Es atrodu Lilioma ielu un izstaigāju to no sākuma līdz galam galvā skanošo Lilioma melodiju fonā.

Bet nu viena no Lilioma dziesmām pārvērtusies skarbā realitātē. Aiz šlipsēm ķer un vestēm, un spundē tik aiz restēm. Lilioma ielas interneta zonā izlasu jaunākās ziņas: kongress atzīts par tādu, kas pauž rasismu, un aizliegts, 30 dalībnieku jau arestēti, Ričards Spensers tiek deportēts, un viņam liegta Šengenas vīza uz trim gadiem.

Arī tu, Orban? Ungārija taču tika izvēlēta par kongresa norises vietu tāpēc, ka tā ir valsts, kas visvairāk oponē Eiropas Savienībai un ir vismazāk paklausīga tai. Kāda ļoti stipra roka spējusi salocīt pašu Orbanu. Vai nu tas, ka pēc dažām dienām parlamenta vēlēšanas, vai apstāklis, ka pašlaik ungāriem noris svarīgas sarunas ar amerikāņiem, milzīgais Eiropas kreiso liberāļu spiediens, lai nepieļautu šādu ideoloģiski naidīgu pasākumu, – kas nu to lai zina, kādā pozīcijā Orbans sevi apzinājies šajā spēlē, kas sarežģīta kā šahs. Jobbik, Eiropas nacionālistu tuvākais sabiedrotais Ungārijā, arī kaut kur notinies un izzudis no redzesloka.

Kongress, lai arī iztrenkāts, tomēr ir noticis. Lai arī konspiratīvi un slepenās vietās. Jared Taylor saka runu (http://goo.gl/lQnylB), kurā nav nekādas nacistiskas vai citām rasēm un tautām uzbrūkošas iezīmes, par ko kreisie apsūdz labējos, ir tikai aizstāvēšanās pret Eiropas pamattautu atšķaidīšanu un iznīcināšanu, pielietojot mērķtiecīgu imigrācijas politiku.

Dugins kongresam atsūtījis video ar vairāk nekā stundu ilgu, garlaicīgu referātu, kuru viņš lasa bez ierastās harismas un tik klamzīgā angļu valodā, ka komentos smej – klausītāju izklīdināšanai nebija vajadzīga policija – to būtu sekmīgi paveicis Dugins.

Īsos vārdos uzrakstu par notikušo draugiem Latvijā. Saņemu atbildi: “Spēcīgākais arguments pret ES. Tātad kongress ir izdevies! Nekas, represētā statusu iegūsi citreiz.”

Kurā valstī kongress notiks nākamgad? Vai tiešām Eiropas kreiso hegemonijas dēļ to nāksies rīkot Minskā?

***

Ungārijā komunistu vara savu politisko policiju iemitināja namā Andrássy bulvārī 60 un to pārvērta par reālu šausmu namu.

Muzeju Terror Háza  uzskata par visiespaidīgāko šāda veida muzeju pasaulē. Pieci virszemes plus divi pagraba stāvi, un šausmas te dveš no katras vietas. Ungāru nacionālistus un tos, kas nesamierinājās ar režīmu, gaidīja ceļš uz šejieni.

Pratināšanas notika pēc padomju parauga – nakts laikā. Apcietinātiem dienā netika ļauts gulēt. Komunisti praktizēja dažādus spīdzināšanas veidus. Stundām ilgi ieslodzītiem nācās stāvēt ar horizontāli izstieptām rokām. Ik dienas apsargi sita ieslodzītos ar gumijas nūjām. Tika izmantots elektrošoks, dedzināšana ar cigaretēm, un lietotas knaibles.

Ieslodzītie nevarēja mainīt savu apakšveļu, un mazgāties viņiem tika ļauts tikai 30 sekundes. Viņiem nebija ne ziepes, ne tualetes papīra, ne zobu sukas. Ieslodzītie nekad nesaņēma segas un nemainīja drēbes. Bija jāguļ uz slapjiem dēļiem vai uz grīdas. Viņi ēda reizi dienā – zupa un 150 gramu maizes, pavisam kopā 490 kaloriju.

Tie, kurus nenotiesāja uz nāvi (nāvessods bieži bija pakāršana) un kas, izcietuši aukstumu, pastāvīgo miega trūkumu, kā arī fizisko un psiholoģisko spīdzināšanu, palika dzīvi, tika aizvesti uz cietumiem, kur pret viņiem bija tāda pat attieksme. Gluži kā viduslaikos dažus no viņiem saslēdza ķēdēs, pie kājām pievienojot 18kg dzelzs bumbu. Viņi gandrīz nemaz nesaņēma medicīnisko palīdzību vai zāles. Vismazākā pārkāpuma dēļ viņus pakļāva bargiem sodiem.

Kādā telpā izveidota galerija ar daudzajiem šī terora īstenotājiem no augstākā un vidējā ranga – viņu fotoattēli, viņu darbības laiks un pastrādātie noziegumi. No šīm ģīmetnēm nāk kaut kāda baisa aura.

Tāda pat aura staro no tā saucamajiem antifašistiem, kas ielenkuši muzeja ēku un skaļruņos kliedz – nepieļausim Budapeštā rasistu sanāksmi. Var iztēloties, ar kādu ļaunu prieku šie komunistu fiziskie un idejiskie pēcteči kongresa dalībniekus nacionālistus sabāztu terora mājas pagrabos un vestu uz karātavām.

Vairāku desmitu policistu vienība un restoti arestantu automobiļi šeit ir nevis viņu aizstāvībai, bet gan rasistu izķeršanai. Nu pašam ir jāizliekas par antifašistu, jāiet bļāvējiem klāt un jāuzzina, kas te notiek. Muzejā esot iegājuši četri rasisti, un it kā nākšot šurp vēl daži.

Pienāk viņu priekšniecība un sāk iztaujāt – kas es tāds, ko te fotografējot, nu nākas muļķīgi smaidot tēlot pastulbu travel writer (ceļojumu aprakstnieku), kam politika sveša, kas pārstāv kādu glancētu tūrisma firmas žurnālu, jā, un ko jūs domājat par tūrisma industrijas perspektīvām Ungārijā? Seko skatiens, ko vislabāk varētu apzīmēt ar krievu frāzi “da pošol on na*uj“. Forši, mani ciet neņems – kruķi domā, ka esmu no tās antifašistu varzas, un nepievērš nekādu uzmanību. Tos četrus rasistus jau aizturējuši, pēta viņu dokumentus un pratina.

Ir grūti aptvert, kāds milzīgs pasaules mēroga skandāls izceltos, ja kādā Eiropas valstī aizliegtu kādu kreiso liberāļu saietu.

Ja marksisma ideoloģijas valstī – Padomju Savienībā kāds iedrošinājās protestēt pret miljona Krievijas kolonistu iepludināšanu Baltijā, to iesēdināja pēc Kriminālkodeksa 65. panta. Ja mūsdienu neomarksisma ideoloģijas pārņemtajā Eiropas Savienībā kāds protestēs pret multikulturālismu un kolonistu iepludināšanu, tas tiks apsūdzēts rasismā un arī iespundēts. Marksistiskais totalitārisms joprojām dzīvāks par dzīvu.

November 9, 2014 Posted by | komunisms, piemiņas vietas, totalitārisms | Leave a comment

Staļinisms kā regress

Daudzu krievu apziņā izveidojies mitoloģiska priekšstats par staļinisko laikmetu kā zudušo paradīzi. S.Sergejevs savā rakstā “Staļinisms kā regress” sagrauj šo iluziju.

Raksts krievu valodā. (Gugles tulkotājs atrodams šeit)


Сергей Сергеев
Сталинизм как регресс

Статья первая

Не сомневаюсь, что многим читателям характеристика, данная сталинскому СССР в моей рецензии на «Дневник» Л.В. Шапориной («государство народной нищеты, бесправия и кричащего социального неравенства»), показалась пристрастной и необъективной. Между тем, эта характеристика полностью соответствует выводам новейших научных исследований, написанных как российскими, так и (в основном) зарубежными историками, на основе тщательного изучения материалов бывших советских архивов, приоткрывшихся в 90-е годы (а сегодня становящихся всё менее доступными).

К сожалению, широкий читатель, как правило, этих работ не знает, а довольствуется сталинистской макулатурой а ля Стариков, которой буквально завалены полки книжных магазинов. В результате в голове обывателя за последние годы сложилось сугубо мифологическое представление о сталинской эпохе, в котором она предстаёт чуть ли не потерянным раем, – неудивительно, что мечта о его возвращении стала настоящим массовым психозом «россиян». Не льщу себя надеждой, что предлагаемые заметки смогут принципиально переломить ситуацию, но надеюсь, что людей адекватных и настроенных просталински просто в силу неосведомлённости приведённые ниже факты заставят хотя бы задуматься о том, хотели ли бы они жить в этом «раю» и стоит ли так уж восхищаться мнимыми достижениями сталинского СССР. Большинство сталинофилов воспринимает последний как справедливое общество, как социальное государство, а более продвинутые говорят о сталинизме как о «русском Модерне», но ничего из перечисленного, на самом деле, там и в помине не было.

В конце статьи приведён список литературы, откуда почерпнуты те или иные факты и суждения. Ссылки в тексте даются таким образом: первая цифра означает номер источника в этом списке, вторая – номер страницы.

1.Голод и нищета

Сталинский СССР (т.е. СССР 1929 – 1953 гг.) не был для подавляющего большинства его граждан не только обществом материального изобилия, но и даже обществом скромного достатка, это было общество голода, нищеты и борьбы за выживание.

Разгромленное в результате коллективизации сельское хозяйство не могло обеспечить население страны достаточным количеством продовольствия, а неурожаи и вовсе приводили к эпидемиям голода. Хорошо известны голод 1933 г. (по разным оценкам, от 4,6 до 8,5 млн умерших; «в XX в. больше человек умерло от голода только после 1958 г. в Китае» (1; 421 – 422)) и 1946-47 гг. (более 1,5 млн (3; 170)), но более скромные вспышки голода происходили и в 1936-37 гг. (умерло несколько десятков человек (5; 264)) и в 1940-м («в апреле 1940 года Берия в донесении Сталину и Молотову информировал: «По сообщениям ряда УНКВД республик и областей за последнее время имеют место случаи заболевания отдельных колхозников и их семей по причине недоедания». В числе нуждающихся в помощи перечислялись Киевская, Рязанская, Воронежская, Орловская, Пензенская, Куйбышевская области, Татарская АССР. «Проведенной НКВД проверкой факты опухания на почве недоедания подтвердились». Колхозники ели мясо из скотомогильников, подсолнечный жмых и другие суррогаты, бросали работу и уезжали в другие районы» (5; 277 – 278)).

От голода страдала, конечно, в первую очередь деревня, ибо вместо помощи у неё отбирали последнее. В досоветской России случаев голода было очень много, но, как правило, цари и императоры открывали для голодающих запасы продовольствия и уж, конечно, не выставляли вокруг голодающих районов заградотряды, которые не давали отчаявшимся людям вырваться из зоны бедствия (к 13 марту 1933 г. ОГПУ арестовало 220 тыс. беглецов, из них 187 тыс. были отосланы обратно умирать в свои деревни, остальные отданы под суд или отправлены в фильтрационные лагеря (1; 433)).

Деревня, в которой проживало в начале 30-х гг. 80 % населения страны (к концу сталинского правления уже гораздо меньше) воспринималась правящим режимом просто как ресурсная база, откуда можно черпать дешёвое продовольствие и дешёвую рабочую силу. Колхозы служили «государству средством экономической эксплуатации крестьянства в форме больших заданий по обязательным госпоставкам, оплачиваемых государством по крайне низким ценам». Соответственно уровень жизни и потребления крестьянства «после коллективизации резко снизился и за весь предвоенный период так и не достиг снова уровня, существовавшего до 1929 г.» А «период с конца войны и до смерти Сталина в 1953 г. стал для крестьян самым тяжелым из всех, пережитых ими с начала 30-х гг.» (7; 350 – 352).

Так называемая система трудодней в колхозах предполагала оплату труда продуктами, но лишь после сбора урожая и расчёта по госпоставкам, так что в случае неурожая выплата на трудодень могла составлять менее трети килограмма зерна на крестьянский двор, денежные же выплаты были крайне малы (по официальным данным, средний колхозник получил в целом за год 108 руб. в 1932 г. и 376 руб. в 1937 г.), а во многих колхозах вообще не производились (скажем, так было в 1940 г. в 41% колхозов Рязанской области) (7; 167).

Уровень медицинского обслуживания советского крестьянства поражает воображение. «В 1932 г. в сельской местности одна больничная койка приходилась примерно на тысячу человек, правда, в 1937 г. это соотношение несколько выросло — до 1,6 койки на тысячу человек. Согласно переписи, в 1937 г. 110 млн чел. сельского населения обслуживали менее 12000 врачей, 54000 фельдшеров и акушерок и менее 7000 фармацевтов». «Электричество, в большинство сел Советского Союза пришло только в хрущевскую эпоху. Накануне Второй мировой войны электрифицирован был лишь каждый двадцать пятый колхоз, и даже в 1950 г. — не больше чем каждый шестой» (7; 243 – 44).

Но в городах, даже и в самых привилегированных, как Москва и Ленинград, жизнь тоже мёдом не казалась.

Реальный доход рабочих, который впервые в 1927 г. превысил уровень 1913 г., во время первых пятилеток снизился и вновь достиг уровня 1927 г. только в послевоенный период. В 1931-34 гг. рабочий тратил на питание 70-80 % своего заработка, в то время как до Первой мировой войны – 40-50%. (4; 258).

Почти половину сталинского периода в городах официально действовала карточная система (с 1929 по 1935 и с 1941 по 1947 г.). Карточки гарантировали рабочим минимум, препятствующий голодной смерти. В 1930 г. «рабочие получали… 600-800 гр черного хлеба плохого качества, по 100-200 гр мяса в «мясные дни». Но что это было за мясо — конина, солонина. Частенько мясо заменялось воблой, рыбой, консервами. Другие продукты — крупа, сахар, масло, чай, сельдь, макароны — продавались с перебоями. В лучшем случае рабочая семья получала в месяц по 0,5-1кг сахара и крупы да бутылку растительного масла. Дети рабочих в мизерном количестве от случая к случаю получали масло, яйца, молоко. По сравнению с пайком служащих, который включал лишь хлеб, сахар и крупу, рабочие имели преимущества, но они не обеспечивали сытой жизни». «Вместо 150 гр. мяса в день, как в 1926 году, рабочий в среднем ел 70 гр в 1932-м и 40 гр в 1933 году. Практически исчезли из рациона сливочное масло, яйца, молоко. Примерно на уровне 1926 года оставалось только потребление хлеба, картофеля, крупы, рыбы… В 1934-35 годах питание рабочих улучшилось, но все же ко времени отмены карточной системы восстановить уровень потребления мясо-молочных продуктов, существовавший в конце 20-х годов, так и не удалось» (5; 111, 166-167).

Еще более скудным было государственное снабжение непродовольственными товарами. В начале 30-х «даже в Москве потребность в чулках, носках, платках удовлетворялась лишь наполовину, потребность в одежде и обуви — в лучшем случае на треть, в нитках — на 10-20%. Очереди за керосином были хроническими, а спичек выдавали — по 2 коробка в руки… Рабочие имели преимущества в получении товаров, но они выглядят смехотворными. Так, на 338 человек фабрики Гознак было получено 9 ордеров на женскую и 11 на детскую обувь. Другой пример, взятый из сводок ОГПУ: на одной из шахт Донбасса на 326 рабочих было выдано 15 ордеров на костюмы и обувь. После этого рабочие пытались избить членов комиссии по распределению талонов… На следующий день треть не вышла на работу. Мотивировка — отсутствие одежды» (5; 111).

Но после отмены карточек 1 января 1935 г. уровень жизни только понизился. Сами рабочие в письмах 1935 г. к советским руководителям сравнивая стоимость жизни в 1913 г. и теперь, подсчитали, что зарплаты с той поры выросли в четыре раза, а цены на хлеб в двадцать семь раз (2; 44). Главное же, товаров (прежде всего продовольственных) в свободной продаже постоянно не хватало.

«К концу третьей пятилетки, в 1940 году, легкая промышленность производила в год на душу населения всего лишь 16 м хлопчатобумажных, 90 см шерстяных и 40 см шелковых тканей, менее трех пар носков и чулок, пару кожаной обуви, менее одной пары белья… В 1937 году в стране производилось 2 часов на каждые сто человек населения; 4 патефона, 3 швейные машины, 3 велосипеда, 2 фотоаппарата и 1 радиоприемник на каждую тысячу человек; 6 мотоциклов на каждые 100 тысяч человек. Государственная пищевая промышленность, хотя и расширила объемы производства, выпускала в год (1940) на душу населения всего лишь 13 кг сахара, 8-9 кг мяса и рыбы, около 40 кг молочных продуктов, около 5 кг растительного масла, 7 банок консервов, 5 кг кондитерских изделий, 4 кг мыла.

Приведенные цифры — это данные о размерах производства. В магазины попадало гораздо меньше, так как значительная часть продукции шла на внерыночное потребление — снабжение государственных учреждений, изготовление спецодежды, промышленную переработку и прочее. Во второй пятилетке внерыночное потребление несколько сократилось, но с началом третьей вновь стало быстро расти. За весь 1939 год в розничную торговлю в расчете на одного человека поступило всего лишь немногим более полутора килограммов мяса, два килограмма колбасных изделий, около килограмма масла, порядка пяти килограммов кондитерских изделий и крупы. Треть промышленного производства сахара шла на внерыночное потребление. Рыночный фонд муки был относительно большим — 108 кг на человека в год, но и это составляло всего лишь около 300 гр в день. Внерыночное потребление «съедало» и огромную часть фондов непродовольственных товаров: только половина произведенных хлопчатобумажных и льняных тканей, треть шерстяных тканей поступали в торговлю» (5, 243 – 244).

«Товарный дефицит приводил к тому, что в открытой торговле сохранялось нормирование. СНК СССР установил «нормы отпуска товаров в одни руки». В 1936-39 годах покупатель не мог купить больше 2 кг мяса, колбасы, хлеба, макарон, крупы, сахара, З кг рыбы, 500 гр масла и маргарина, 100 гр чая, 200 штук папирос, 2 кусков хозяйственного мыла, пол-литра керосина. В 1940 году, в связи с ухудшением продовольственной обстановки в стране, нормы снижались, стали нормироваться товары, которые ранее продавались без ограничения… Дважды за короткий период предвоенной открытой торговли (кризисы снабжения 1936/37 и 1939-41 годов) нормирование принимало форму карточной системы» (5; 247). Т.е. перед войной карточная система была фактически восстановлена.

Многочисленные источники (в т.ч. и сводки НКВД) сообщают о перманентных многотысячных очередях в городских магазинах в конце 30-х – начале 40-х гг. С ними всячески боролись органы правопорядка, а в 1940 г. Политбюро вообще очереди запретило: «Очередь могла стоять внутри магазина в часы его работы, но за пределами магазина до начала ли торговли, после ли закрытия магазина или в часы его работы очередей не должно было быть. Незаконное стояние в очереди каралось штрафом» (5; 306).

Письма трудящихся «на верх» рисуют совершенно безрадостную картину советской повседневности того времени:

«Опять чья-то преступная лапа расстроила снабжение Москвы. Снова очереди с ночи за жирами, пропал картофель, совсем нет рыбы» (декабрь 1939 года).

«С первой декады декабря 1939 г. мы хлеб покупаем в очередь, в которой приходится стоять почти 12 часов. Очередь занимают с 1 и 2 часов ночи, а иногда и с вечера. Мы с женой оба работаем и имеем 3-х детей, старший учится. Часто по 2-3 дня не можем купить хлеба…. В январе был холод на 50 градусов. Приходишь с работы, вместо культурного отдыха в такой мороз идешь в очередь, и невольно вытекает вопрос — лучше иметь карточную систему, чем так колеть в очередь» (январь 1940 года, Алапаевск, Свердловская область).
«Тов. Молотов. Вы в своем докладе говорили, что перебоя с продуктами не будет, но оказалось наоборот. После перехода польской границы в нашем городе не появлялось ряда товаров: вермишель, сахар, нет вовсе сыра и колбасы, а масла и мяса уже год нет, кроме рынка. Город вот уже четвертый месяц находится без топлива и без света, по домам применяют лучину, т.е. первобытное освещение. Рабочие живут в нетопленных домах… Дальше самый важный продукт, без которого не может жить рабочий, это хлеб. Хлеба черного нет. У рабочих настроение повстанческое» (январь 1940 года, Орджоникидзеград, Орловская область).

«Готовить не из чего. Все магазины пустые за исключением в небольшом количестве селедка, изредка, если появится колбаса, то в драку Иногда до того давка в магазине, что выносят людей в бессознательности. Иосиф Виссарионович, что-то прямо страшное началось. Хлеба, и то, надо идти в 2 часа ночи стоять до 6 утра и получишь 2 кг ржаного хлеба, белого достать очень трудно. Я уже не говорю за людей, но скажу за себя. Я настолько уже истощала, что не знаю, что будет со мной дальше. Очень стала слабая, целый день соль с хлебом и водой… Не хватает на существование, на жизнь. Толкает уже на плохое. Тяжело смотреть на голодного ребенка. На что в столовой, и то нельзя купить обед домой, а только кушать в столовой. И то работает с перерывом — не из чего готовить. Иосиф Виссарионович, от многих матерей приходится слышать, что ребят хотят губить. Говорят, затоплю печку, закрою трубу, пусть уснут и не встанут. Кормить совершенно нечем. Я тоже уже думаю об этом…» (февраль 1940 года, Нижний Тагил).

«Я хочу рассказать о том тяжелом положении, которое создалось за последние месяцы в Сталинграде. У нас теперь некогда спать. Люди в 2 часа ночи занимают очередь за хлебом, в 5-6 часов утра — в очереди у магазинов — 600-700-1000 человек… Вы поинтересуйтесь чем кормят рабочих в столовых. То, что раньше давали свиньям, дают нам. Овсянку без масла, перловку синюю от противней, манку без масла. Сейчас громадный наплыв населения в столовые, идут семьями, а есть нечего. Никто не предвидел и не готовился к такому положению… Мы не видели за всю зиму в магазинах Сталинграда мяса, капусты, картофеля, моркови, свеклы, лука и др. овощей, молока по государственной цене… У нас в магазинах не стало масла. Теперь, так же как и в бывшей Польше, мы друг у друга занимаем грязную мыльную пену. Стирать нечем, и детей мыть нечем. Вошь одолевает, запаршивели все. Сахара мы не видим с 1 мая прошлого года, нет никакой крупы, ни муки, ничего нет. Если что появится в магазине, то там всю ночь дежурят на холоде, на ветру матери с детьми на руках, мужчины, старики — по 6-7 тыс. человек… Одним словом, люди точно с ума сошли. Знаете, товарищи, страшно видеть безумные, остервенелые лица, лезущие друг на друга в свалке за чем-нибудь в магазине, и уже не редки случаи избиения и удушения насмерть. На рынке на глазах у всех умер мальчик, объевшийся пачкой малинового чая. Нет ничего страшнее голода для человека. Этот смертельный страх потрясает сознание, лишает рассудка, и вот на этой почве такое большое недовольство.И везде, в семье, на работе говорят об одном: об очередях, о недостатках. Глубоко вздыхают, стонут, а те семьи, где заработок 150-200 руб. при пятерых едоках, буквально голодают — пухнут. Дожили, говорят, на 22 году революции до хорошей жизни, радуйтесь теперь» (зима 1939/40 года).

«Разве наши дети не такие, как в Москве и в Ленинграде? Почему наши дети не имеют сладкого и жиров совершенно, почему они обречены на гибель? В магазинах у нас буквально ничего нет. Дети вот уже больше года не имеют самого необходимого, они истощены до крайности. Какие же они «будущие строители коммунизма». Где забота о их здоровье?» (июнь 1940 года, Казань) (5; 275 – 277).

После войны питание среднестатистического советского гражданина, как в деревне, так и в городе оставалось «чрезвычайно скудным. Городские рабочие питались чуть лучше, чем крестьяне. Однако эту разницу трудно признать принципиальной… В семьях рабочих и крестьян в среднем в день на одного человека потреблялось мучных изделий (в основном хлеба) около половины килограмма в мучном эквиваленте, а также небольшое количество круп. 400-600 граммов картофеля и около 200-400 граммов молока и молочных продуктов (в основном молока) в день в дополнение к хлебу составляли основу рациона. Все остальные продукты были доступны в незначительных количествах. В день в среднем потреблялось около 150 граммов овощей и бахчевых, 40-70 граммов мяса и мясных продуктов, 15-20 граммов жиров (животного или растительного масла, маргарина, сала), несколько ложек сахара, немного рыбы. Одно яйцо среднестатистический житель СССР мог позволить себе примерно раз в 6 дней. Для того чтобы оценить размеры этого рациона, можно отметить, что он был почти равен основным нормам снабжения заключенных лагерей. В сутки заключенный должен был получать 700 граммов хлеба, 120 граммов крупы и макарон, 20 граммов мяса и 160 рыбы, 400 граммов картофеля и 250 граммов других овощей и т. д. Паек для заключенных, занятых на тяжелых работах, был выше. Кроме того, для всех заключенных предусматривались надбавки за перевыполнение норм…

Столь же недостаточным, как и потребление продуктов питания, было снабжение промышленными товарами. Цены на них традиционно оставались чрезвычайно высокими. Мужское шерстяное демисезонное пальто в апреле 1953 года стоило в магазинах Москвы 732 руб., а мужские сапоги 202 руб. При этом средняя месячная заработная плата рабочих и служащих в 1953 году составляла 684 руб. Денежный доход одного колхозного двора не превышал 400 руб. в месяц, или примерно 100 руб. на человека. Нетрудно заметить, что промышленные товары даже в государственной торговле были предметом роскоши для основной массы населения. Люди довольствовались простейшими сравнительно дешевыми изделиями, но и их покупали немного. Например, кожаную обувь в 1952 году смог приобрести только каждый третий крестьянин. Но не все имели и более простую обувь и одежду. Как жаловался в письме Сталину в декабре 1952 года житель одной из деревень Тамбовской области, «в нашем колхозе колхозники имеют одну зимнюю одежду на 3-4 члена семьи, дети зимой у 60 % населения учиться не могут, ибо нет одежды» (9; 101 – 102)

В марте 1947 г. свыше 30 % промышленных рабочих Ленинграда страдали от дистрофии и авитаминоза. В 1947 г. смертность от дизентерии в крупных городах выросла в 2-5 раз. В крупных и малых городах и рабочих посёлках РСФСР туберкулёз стал ведущей причиной смертности среди граждан обоего пола от 29 до 39 лет и мужчин от 20 до 49 лет. Чуть ли не главной причиной широкого распространения болезней (тифа, дизентерии, диареи) был низкий уровень гигиены из-за тотального дефицита мыла, отсутствия спецодежды, теплой верхней одежды и зимней обуви, антисанитарии в рабочих общежитиях. Скажем, общежития нефтепромыслов Татарии и Башкирии были настолько заражены вшами и клопами, что рабочие предпочитали ночевать на улице или в соседних лесах. Профсоюзная проверка общежитий Уральского турбинного завода в Свердловске выявила полное отсутствие ванн, титанов для кипятка, сушилок, кухонь и даже водопроводных кранов; ни на самом заводе, ни в общежитиях не было прачечных, и люди стирали одежду в комнатах в самодельных бадьях, изготовленных из нелегально вынесенного с завода металла, которые поэтому приходилось прятать от начальства. В 1946 г. завод им. Куйбышева в Иркутске в течение 3-х месяцев не получал ни грамма мыла, а задолженность по поставкам достигала 2,5 тонны. В четвёртом квартале 1947 г. в Свердловск, которому по нормам полагалось 235 т мыла, реально поставили всего 15 т.

По всей стране, включая Москву, наблюдался серьёзный дефицит лекарств. В 1947 г. произошло фактическое падение производства лекарств по сравнению с 1945-46 гг. Дефицитными стали даже глюкоза, борная кислота, касторовое масло, ампулы для инъекций. Сорок важнейших лекарств и медицинских препаратов не производились вовсе. Больницы и поликлиники в провинции находились в удручающем состоянии, так, в Тамбовской области в 1947 г. треть года больницы вообще не принимали пациентов из-за отсутствия топлива.

«В канун смерти Сталина условия существования среднестатистического советского рабочего…, безусловно, несравненно улучшились по сравнению с периодом 1945 – 1948 годов. Но не вызывает сомнений тот факт, что его жизнь по-прежнему являлась не более чем борьбой за выживание» (6; 45, 96 – 97, 131, 145 – 158).

Ужасающими были и жилищные условия, в которых находилось подавляющее большинство горожан СССР.

В Москве в 1930 г. средняя норма жилплощади составляла 5,5 кв. м на человека, а в 1940 г. понизилась почти до 4 кв. м. Даже на таком элитном московском заводе, как «Серп и молот», 60 % рабочих в 1937 г. жили в общежитиях того или иного рода (8; 58 – 59, 63.) Только в 1960-х гг. столичная средняя норма достигла уровня 1912 г. (4, 224). В 1934-1935 гг. ленинградский житель в среднем занимал только 5,8 кв. м жилой площади (по сравнению с 8,5 в 1927 г.) В Магнитогорске и Иркутске норма была чуть меньше 4 кв. м, а в Красноярске в 1933 г. — всего кв. 3,4 м. В Мурманске на человека в 1937 г. в среднем приходилось только 2,1 кв. м (2; 31).

В Люберцах при населении 65000 чел. не имелось ни одной бани, в Орехово-Зуево, образцово-показательном рабочем поселке с яслями, клубом и аптекой, отсутствовали уличное освещение и водопровод.  В Воронеже новые дома для рабочих до 1937 г. строили без водопровода и канализации. В городах Сибири большинство населения обходилось без водопровода, канализации и центрального отопления. Сталинград, с населением, приближающимся к полумиллиону, еще и в 1938 г. не имел канализации (8; 64-65).

Главной причиной такого положения был гигантский наплыв людей из сельской местности в города и практически полное отсутствие массового жилищного строительства. Так, первый пятилетний план предполагал прирост норм жилплощади на 7%, в действительности же она снизилась на 25%. План по жилью на вторую пятилетку был выполнен только на 37,2% (4; 223.)

После войны жильё продолжали строить «по остаточному принципу, направляя в коммунально-жилищную сферу совершенно недостаточные капиталовложения… На начало 1953 года в городах на одного жителя приходилось 4,5 квадратных метра жилья. Наличие временно проживающих и не прописанных, не попадавших в учет, снижало эту цифру. При этом качество жилья было низким. В городском обобществленном жилищном фонде лишь 46 % всей площади было оборудовано водопроводом, 41 % канализацией, 26 % центральным отоплением, 3 % горячей водой, 13 % ванными. Причем и эти цифры в значительной степени отражали более высокий уровень благоустройства крупных городов, прежде всего столиц. Малые города были снабжены перечисленными коммунальными удобствами в минимальной степени. Ярким показателем кризисного состояния жилищного хозяйства было широкое распространение в городах бараков. Причем количество населения, зарегистрированного в бараках, увеличивалось. Если в 1945 году в городских бараках числилось около 2,8 млн человек, то в 1952 году — 3,8 млн. Более 337 тыс. человек жили в бараках в Москве» (9; 102).

Хотели бы вы жить в таком «социальном государстве», товарищи сталинисты?

Примечания

Литература:

1.Дэвис Роберт, Уиткрофт Стивен. Годы голода: Сельское хозяйство СССР, 1931-1933 М., 2011.

2.Дэвис Сара.Мнение народа в сталинской России: Террор, пропа­ганда и инакомыслие, 1934-1941 М., 2011.

3.Зима В.Ф. Голод 1946 – 1947 годов: Происхождение и последствия. М., 1996.

4.Нойтатц Дитмар. Московское метро: От первых планов до великой стройки сталинизма (1897-1935). М., 2013

5.Осокина Е.А. За фасадом «сталинского изобилия»: Распределение и рынок в снабжении населения в годы индустриализации. 1927-1941. 2-е изд. М., 2008.

6.Фильцер Дональд. Советские рабочие и поздний сталинизм: Рабочий класс и восстановление сталинской системы после окончания Второй мировой войны. М., 2011.

7.Фицпатрик Шейла. Сталинские крестьяне. Социальная история Советской России в 30-е годы: деревня. М., 2001.

8.Фицпатрик Шейла. Повседневный сталинизм. Социальная история Советской России в 30-е годы: город. 2-е изд. М., 2008.

9.Хлевнюк О.В., Горлицкий Й. Холодный мир: Сталин и завершение сталинской диктатуры. М. 2011. (doc-версия, взятая отсюда: http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=3889504).

April 15, 2014 Posted by | boļševiki, komunisms, PSRS, Staļins, totalitārisms | Leave a comment

Golodomors Kazahstanā

Vācu vēsturnieks par kolektivizācijas Golodomoru Kazahstanā. 1930-33.g tur badā nomira katrs ceturtais. 

Raksts krievu valodā. (Gugles tulkotājs atrodams šeit)

Немецкий историк написал книгу о голодоморе в Казахстане.

По данным Роберта Киндлера, за четыре года коллективизации в Казахстане были уничтожены или вывезены почти 90% скота

Сталинский голодомор стоил жизни полутора миллионам казахов. Между 1930 и 1933 годами в Казахстане умер почти каждый четвертый житель. Об этом пишет немецкое издание Die Welt.

Голодомор в Казахстане недавно подробно описал немецкий историк-специалист по Восточной Европе Роберт Киндлер. В своей диссертации на тему «Сталинские кочевники» («Stalins Nomaden») «он описывает давно забытые преступления, типичные для социалистической и коммунистической идеологии насилия», пишет Die Welt.

Как и на Украине, в Казахстане целью советской коллективизации стало радикальное разрушение старых структур и установление на их руинах абсолютной власти коммунистических функционеров. Принцип был совсем прост. Под предлогом борьбы с зажиточными крестьянами (так называемого «раскулачивания») жители сельской местности на окраинных территориях Советского Союза, по сути, были обложены данью в неимоверных размерах, пишет немецкое издание. Тех, кто не сдавал зерно в требуемых количествах, арестовывали, пытали или сразу расстреливали. Часто крестьянам приходилось передавать государству даже семена, припасенные для посева, говорится в диссертации историка.

«Коренное население Казахстана вело главным образом кочевой образ жизни и постоянно странствовало по бескрайним степям. В 1929 году, до начала сталинской убийственной политики, по статистике, на территории республики насчитывалось около 36 миллионов животных, в том числе около 24 миллионов овец и коз, а также 6,8 миллиона коров. В среднем на каждую семью приходилась 41 голова скота.  С требованием ко всем казахам (будь то к кочевникам или оседлым крестьянам) сдавать государству зерно началась вполне предсказуемая катастрофа. Пастухам приходилось по любой цене покупать зерно и, соответственно, продавать скот. На базарах цены на зерно подскочили, а на скот рухнули. Пастухи, не выполнявшие заданий по сдаче зерна, подвергались аресту, а их скот конфисковывался. В течение кратчайшего времени по всему Казахстану появились гигантские стада, которые некому было ни кормить, ни содержать», – пишет Die Welt.

По данным историка, через четыре года коллективизации в Казахстане были уничтожены или вывезены с его территории почти 90% скота: теперь там осталось лишь чуть больше 1,6 млн. коров и 2,15 млн. овец и коз. Теперь среднестатистическая семья владела 2,2 головы скота. Этого было слишком мало для того, чтобы выжить.

«Следствием этого явилась голодная смерть примерно полутора миллионов человек. Жертвой голода стал каждый третий кочевник и каждый четвертый житель республики. Иначе говоря, сталинское безумие стоило жизни значительной части местного населения — эти цифры сопоставимы разве что с результатами террора «красных кхмеров» под предводительством Пол Пота в Камбодже с 1975 по 1979 год», – полагает Роберт Киндлер.

Диссертация Роберта Киндлера была удостоена Премии имени Иоганна Густава Дройзена (Johann Gustav Droysen). Молодой историк активно пользовался источниками в казахстанских и российских архивах.

 

April 9, 2014 Posted by | Golodomors, komunisms, noziegumi pret cilvēci, Vēsture | Leave a comment

Gulags kā atrakcija

Gulagu grib izveidot kā atrakciju. Uzdanco uz savu senču kauliem.

Raksts, kurā pausta negatīva attieksme pret tūrisma industrijas iesaisti bijušajās Gulaga nometnēs. Visai diskutējams viedoklis.

Raksts krievu valodā  (Gugles tulkotājs atrodams šeit)


ГУЛАГ хотят сделать аттракционом. Попляши на костях своих предков

В заброшенных поселениях заключенных в лагеря ГУЛага собираются проводить экскурсии, а также научные исследования.

Инициатором идеи принято считать Надежду Кладкину-Клышейко, главу села Тополиное муниципального образования «Томпонский национальный (эвенский) наслег. Женщина выступила на расширенном заседании Коллегии Министерства по делам предпринимательства и развития туризма с докладом, посвященному историческому наследию Томпонского района ГУЛАГ – лагеря Дальстроя НКВД и Янстроя.

Заброшенные лагеря планируют сделать некой визитной карточкой Якутии, что, возможно, даст толчок развитию по делам предпринимательства и развития туризма.

Почему-то многие представители власти и международной торговли считают сейчас, что развитие бывших пыточных и мест лишения свободы мгновенно поднимет интерес к их регионам. Не секрет, что блатная романтика у русских в крови. Однако, еще свежа память о былых репрессиях и несправедливых гонениях.

В течение 1940-х и 50-х годов тысячи заключенных работали на строительстве дороги M56, соединяющей Якутск и Магадан. Эту дорогу часто называют «дорога костей», ведь зеков, умерших во время работы, хоронили прямо под дорожным полотном. По словам бывших заключенных, в лагерях их всячески унижали, иной раз доходило и до пыток.

Было бы справедливо, если бы на месте лагеря, пришедшего а упадок, поставили часовню, да и перезахоронили, наконец, по- человечески хотя бы останки жертв сталинского террора.

Однако нет, по словам Екатерины Кормилицыной, министра по делам предпринимательства и развития туризма Якутии, ГУЛАГ имеет все шансы стать визитной карточкой для привлечения туристов, объектом научных исследований и экскурсионных поездок. Еще и турбазу хотят там построить.

Трудно представить себе россиянина, который заинтереcyетcя такого рода музеем. Отличная идея- пойти на экскурсию по местам, где пытали и мучали твоего деда. В одном только городе Иркутске найдется немало семей, недалекие предки которых не понаслышке знают что такое ГУЛАГ. Так что плясать на костях ошибок советской истории как минимум отвратительно.

На миниатюрах представлены рисунки очевидца охранника Данцига Балдаева.


Обсуждение статьи “ГУЛАГ хотят сделать аттракционом. Попляши на костях своих предков”

641461: алекс 01.04.2014:
в конц. лагеря же водят экскурсии. . . чтобы помнили и не забывали.
в чём разница?
641462: Стрела 01.04.2014:
империя зла
641470: Иван 01.04.2014:
Какая чушь. Особенно картинки.
Цитата: рисунки очевидца охранника Данцига Балдаева.
Его настоящая фамилия – Дебилов.
641472: Турист 01.04.2014:
Я был с экскурсией в бывшем гитлеровском концлагере. Если бы каждый там побывал-человечество было бы намного умнее. Там помнят историю, какая бы она не была. А у нас уже почти забыли. В Якутии и Магаданской области десятки брошенных лагерей, вокруг которых разбросаны человеческие кости. А ещё был в БорЛаге. Это из Читы лететь в Чару, потом пешком. Там много что сохранилось. Пока ещё. А трассу Тайшет-Братск кто строил? Вдоль трассы сколько брошенных лагерей? Никто плясать там не будет, херню написали какую-то. Это надо помнить.
641479: Наблюдатель 01.04.2014:
Ну да, а еще многим непонятно, чего это наши пенсионеры не хотят ехать в Германию. Вредничают мол. Вам бы пережить то, что они, под звуки немецкой речи. Моих родственников увозили сгорать в печи и мне вот совсем не хочется ходить и восторгаться:”ой, как интересно, какая история”. Моей матери камень из Освенцима показали, у нее чуть истерика не случилась, а вы говорите- помнить. Вы уж меня простите, но дурость я помнить не хочу
641480: Мнение 01.04.2014:
По транссибу на поезде ездить не страшно? На 10. 000 км пути 100. 000 погибших и умерших. Считай – 100 метров, чьи-то кости.
641481: gaeq 01.04.2014:
Картинки – феерический бред в стиле “бей жида-политрука . . . “.
Уж очень по стилю антисоветские листовки напоминают.
Не хватает жующего мясо младенцев Сталина.
641482: ятъ 01.04.2014:
Ничего не изменилось с тех пор. Всё это процветает в полной мере и сейчас. А теперь узаканиваются убийства нас полицаями и прочими бандюганами. Так что ничто не забыто и приходит на круги своя.
641486: Наблюдатель 01.04.2014:
Транссиб был построен руками арестантов и крестьян, ради величия России. И строилась она долго, от того и кости. А в концлагерях, прошу заметить, кости невинных людей, либо родившихся не по той национальности.
641491: Skrabb66 01.04.2014:
Маразм крепчает.
641494: Наблюдателю 01.04.2014:
Не юли, косоглазый! А чем виновны строители Транссиба, если не было ни достойного питания, ни мед помощи, ни техники безопасности?
А причем тут национальность и Гулаг? Богом избранный народ защитить собрался? Так его представители и руководили Гулагом по-полной.
641511: Мнение 01.04.2014:
Что-то в приведенных “Веселых картинках” не так.
Какие пытки с целью получения показаний могут быть в лагере? У зэка и так уже срок висит, добавить можно и без его присутствия, лагерной администрацией.
На кой черт урке убивать политического, кто работать-то будет?
Где приведены степени пыток, использовавшихся в НКВД? Где классификатор?
А вообще-то точно, танцы на костях. Обо всем, упомянутом в статье (я про пытки и проч) почему-то ни Солженицын, ни Шаламов, ни Серебрякова в своих
книгах не писали, даже Аксенов в своей Московской саге ничего об этом не говорил. А его мать сидела при Сталине.
Опять Пильс! нашел способ напомнить о себе? Похоже.
641559: во дает 01.04.2014:
Да это и есть гебельсовские листовки. Особенно забавно что автор – охранник, тот кто, якобы, все это делал. Почему он еще жив?
За любое деяние описанное в листовках, по советским законам – расстрел.
641579: Справедливый 01.04.2014:
Да уж
641581: Иосиф 01.04.2014:
Смотря что понимать под пытками. Почитайте Шаламова внимательнее. Истязание голодом, или избиение сапогами, чтобы накрутить зэку еще один дополнительный срок, – чем не пытка.

Сексуальное принуждение женщин, – чем не пытка.
А уж жизнь политического “контрика” – троцкиста в лагере ничего не стоила.
А вот для новых поколений стоило бы такие экскурсии в бывшие лагеря проводить. Сам свою дочь иногда вожу под Пивовариху, где ее прадед лежит, – чтобы помнила. . .
О-о-очень многие хотят забыть то, что было. . .

 

 

April 1, 2014 Posted by | gulags, komunisms, nāves nometnes, piemiņas vietas, PSRS, Staļins | 2 Comments

Komunistu kolaboranti Eiropā un Latvijā

Edvīns Šnore
2014. gada 17. janvāris 

Eiropā ir tāda organizācija – Prāgas platforma, jeb pilnā vārdā «Eiropas atmiņas un sirdsapziņas platforma», kas vieno 43 institūcijas no 18 valstīm ar mērķi izglītot sabiedrību par totalitāro režīmu pastrādātajiem noziegumiem. Man bijis tas gods šajā organizācijā pārstāvēt Latvijas okupācijas izpētes biedrību.

Komunistu kolaboranti Eiropā un Latvijā

Ar lielu pārsteigumu vakar izlasīju, ka Prāgas platformas prezidents Jorans Lindblats ir apturējis Čehijas Totalitāro režīmu izpētes institūta dalību Prāgas platformā, neskatoties uz to, ka šis institūts bija viens no platformas dibinātājiem. Kā iemeslu šādam izšķirīgam solim prezidents minējis to, ka vadības grožus Čehijas institūtā pārņēmuši komunistu kolaboranti jeb bijušie komunistiskās partijas nomenklatūras funkcionāri, kas ir nepieļaujami saskaņā ar platformas statūtiem.

Piekritīsit, šodienas Latvijas iedzīvotāja ausij Lindblata lietotais vārdu savienojums «komunistu kolaborants» skan visnotaļ nepierasti, pat nedaudz ekstrēmi. Nacistu kolaboranti, jā, – tādus mēs zinām un vienbalsīgi nosodām, bet ar komunistu kolaborantiem ir nedaudz sarežģītāk. Tiesāts tāds mums neviens nav, ja neskaita Alfrēdu Rubiku, taču arī viņa grēki acīmredzami nebija nekādi nopietnie, jo pretājā gadījumā viņš šodien jau cēli nepārstāvētu mūsu valsti Eiropas parlamentā.

Latvijā izveidojusies paradoksāla situācija – visi (izņemot PSRS laika iebraucējus) atzīst, ka okupācija bija, taču šīs okupācijas īstenotāju – okupantu un kolaborantu – nav. Ir tikai kaut kādi mistiski čekas ziņotāji un arī to vārdi vēl ar vien, izmantojot dažādus ieganstus, tiek turēti slepenībā, tādējādi kultivējot maldīgu uzskatu, ka īstie vainīgie par PSRS okupāciju droši vien būs tais maisos. Taču ir pilnīgi skaidrs, ka ziņotāji nebija galvenie PSRS okupācijas realizētāji Latvijā.

Galvenie biedri, kas rūpējās, lai PSRS okupācija šeit noturētos maksimāli ilgi, bija Latvijas komunistiskās partijas vadītāji, LKP CK locekļi. Tieši viņi deva pavēles čekai. Tieši viņi vadīja un koordinēja čekas represijas pret Latvijas neatkarības cīnītājiem. Arhīva dokumenti par to nepārprotami liecina.

Es zinu, ka daudzi vēl ar vien godā bijušos LKP CK vadoņus, jo viņi atjaunoja Latvijas valsti. Diemžēl tā ir taisnība. Esošā Latvijas valsts patiešām tika veidota komunistiskās partijas funkcionāru vadībā. Es gan to nesauktu par valsts atjaunošanu. Korektāk acīmredzot būtu runāt par LPSR valdošās elites plūstošu transformāciju kapitālisma apstākļos pēc PSRS sairšanas. Ja tādās valstīs kā Čehija un Polija pēc 1990. gada lietas pārņēma bijušie politieslodzītie, tad Latvijā – tā pati vecā LPSR varas elite. Komunistisko funkcionāru un viņu draugu privātīpašumā pamazām pārceļoja valsts manta, savukārt atjaunotā Latvijas republika kļuva par vienu no vistrūcīgākajiem un atpalikušākajiem apvidiem visā Eiropā. Jēdziens «komunistu kolabrants» mūsu 4. maija republikā neiesakņojās, jo bija pretrunā ar 20 gadus plaši kultivēto mītu, ka bez komunistu un čekistu gudrās virsvadības latviešu tauta nekādu brīvību sev izcīnīt nespētu. Kur nu vēl valdīt un organizēt biznesu pēc neatkarības iegūšanas. To, protams, spēja tikai bijušie LKP, VĻKJS un VDK vadības cilvēki, kuri, «par laimi», neliedza savu palīdzību.

Aptuveni tā Latvijas neseno vēsturi izprot liela daļa jaunatnes, kura barota ar 4. maija oficiālās historiogrāfijas mītiem.

Domāju, ka šodien, kad atkal aktualizējies čekas maisu jautājums, būtu nepieciešams izskaidrot, kāda tad bija ierindas «stukaču» un kāda LKP funkcionāru loma, piemēram, čekas represiju koordinēšanā laikā, kad gruva Padomju savienība un kad latviešu aktīvisti veidoja pirmās organizācijas Latvijas neatkarības atbalstam (Helsinki-86, LNNK, Pilsoņu komitejas). Tāpēc es atbalstu Latvijas Okupācijas muzeja vēsturnieka Dr. Ritvara Jansona pausto viedokli, ka būtu nepieciešams zinātnisks pētijums, kurā šie jautājumi būtu salikti pa plauktiņiem. Tas ievērojami mazinātu ažiotāžu ap čekas ziņu pienesēju maisiem un fokusētu starmešu gaismas uz galvenajiem personāžiem – uz tiem, kuri deva pavēles, tiem, kuri vadīja represijas pret Latvijas brīvības cīnītājiem.

Šodien šie biedri, kurus Eiropā dēvē par galvenajiem «komunistu kolaborantiem», pie mums klusi vada savas vecumdienas komfortablos apstākļos. Siltās čībās pie televizora viņi ar labpatiku noraugās, kā tauta nu jau divdesmit gadus ņemās ap čekas ziņotāju maisiem un ja Dies’ (jeb Ļeņins) dos, ņemsies vēl 30 gadus saskaņā ar pēdējiem ierosinājumiem. Kas notiks pēc tam, tas viņus vairs īpaši neinteresē. Ja kāds ļoti gribēs, varēs tad arī publiskot un pētīt, galvenais lai tagad liek mieru. Vismaz gadus desmit, divdesmit, jeb, vislabāk ar rezervi – 30.

January 17, 2014 Posted by | komunisms | Leave a comment

Filma, kas skatāma boļševiku apvērsuma gadadienā – 7. novembrī

Ļeņina varas laikā ik gadus nošāva 1,5 milj., Staļina laikā – ap miljonu. Filma ataino kādas čekas šāvēju nodaļas  ikdienu.

Šo baiso filmu nav ieteicams skatīties tiem, kam vāja nervu sistēma.

(Šī versija ar subtitriem angļu valodā)

Srubov is a part of CHEKA, the secret police Lenin established after the Bolshevik Revolution. They arrest, interview for a minute, try in ten seconds, and execute intellectuals, aristocrats, clergy, and their families. In the building basement, five people at a time are shot as they stand naked facing wooden doors. No one to remember their last words; no martyrs, just anonymous bodies. Daily, the kangaroo court, the executions, the loading of bodies onto wagons. Srubov is cold, distant, sexually dysfunctional, and a deep thinker, hated by former friends and his family. As he tries to reason the nature of revolution and the purpose of CHEKA, he slowly goes mad.

Предлагаем вниманию читателей повесть “Щепка” и фильм “Чекист”.
“А ведь это творилось во всех городах России! Чем больше город – тем больше масштабы геноцида. При Ленине расстреливалось 1,5 миллиона человек в год. При Сталине 1 миллион ежегодно (с 1935 по 1941 – данные предоставлены МГБ СССР в 1956). Сколько ЛУЧШИХ людей извели эти самые чекисты-коммунисты… Вся история СССР шла по одному пути: уничтожить ЛУЧШИХ и оставить сброд и падаль… Число падали за 74 года правления большевиков, стало подавляющим – ведь вы же видите каким конвейером они работали! Спасибо режиссёру Александру Рогожкину за этот талантливый и ПРАВДИВЫЙ фильм.”  Читать повесть

Сотрудники ЧК: Андрей Срубов, Ян Пепел и Исаак Кац, зачитывают длинные списки врагов советской власти: тех, кто служил у белых или помогал им, тех, кто на кухне ругал большевиков, тех, чья вина состоит лишь в неподходящем социальном положении. Для всех приговор один — расстрел, других мнений не бывает. Заключённых выводят из камер и отправляют в подвал, где приказывают раздеться, ставят по пять человек к стене и расстреливают в затылок. Потом трупы выволакивают наверх. Каждый день грузовик, наполненный трупами, выезжает из ворот ЧК. Срубов и его товарищи убеждены, что все эти жертвы необходимы во имя Революции.

«Революция — никакой философии» — вот девиз тройки. Она не размышляет: белого офицера, который на допросе признаётся, что жалеет, что не убил Срубова во время войны, отпускают, потому что его «нет в списках». Однажды Срубов даже проявляет великодушие: он не расстреливает солдат, взбунтовавшихся против своего комиссара и убивших его. Однако ежедневные приговоры и расстрелы приводят Срубова к сумасшествию. Как-то раз он сам раздевается и незаметно становится к стене среди расстреливаемых, однако его замечают и помещают в сумасшедший дом.

November 7, 2013 Posted by | boļševiki, Filmas, grāmatas, komunisms, noziegumi pret cilvēci, čeka, čekisti | Leave a comment

Pateikt patiesību par komunismu

Pateikt patiesību par komunismu. Saruna ar fonda “Komunisma upuri” vadītāju Lī Edvardu

 

Nesen Latvijā viesojās piemiņas fonda “Komunisma upuri” vadītājs Lī Edvards, kura vadītā organizācija pašlaik vāc līdzekļus, lai uzceltu ASV galvaspilsētā Vašingtonā piemiņas memoriālu komunisma ideoloģijas upuriem. Intervijā “LA” viņš izklāsta fonda ieceres un jau paveikto izglītojošajā darbā par komunismu un tā radītājām sekām.

– Jūsu iecere ir veidot memoriālu Vašingtonā komunisma upuriem. Kāpēc mūsdienās tas ir svarīgi? 


– Pasaulē varam runāt par 100 miljoniem komunisma upuru. Pirms vairāk nekā 20 gadiem krita Berlīnes mūris, bija uzskats, ka komunisms ir sakauts un varam būt droši, ka tas nekad neatgriezīsies. Tomēr komunisma upurus nedrīkst aizmirst. 2007. gadā mēs Vašingtonā atklājām pieminekli komunisma upuriem. Tas ir Demokrātijas dievietes atveids – šāds piemineklis savulaik Ķīnā stāvēja Pekinas centrālajā Tjaņjaņmeņas laukumā. Esam izveidojuši virtuālo muzeju komunisma upuriem, bet nesen pabeidzām gatavot mācību priekšmetu vidusskolām. Piemiņas fonds “Komunisma upuri” darbojas atceres, pagātnes un nākotnes izpētes un izglītības laukā. Pasaulē joprojām ir piecas komunistiskas valstis, un šajos režīmos apspiešana notiek tikpat skarbi kā senāk. Ja runājam par pieminekli, jāteic, ka katru gadu pie tā sanāk daudzu valstu diplomāti un arī cilvēki, kas bijuši komunisma upuri, – ķīnieši, vjetnamieši, korejieši un kubieši. Mūsu organizācija ir bipolāra – tajā darbojas gan republikāņi, gan demokrāti. Likums par mūsu organizāciju tika pieņemts laikā, kad prezidents bija demokrāts Bils Klintons, bet piemineklis tika atklāts, kad pie varas bija republikāņu prezidents Dzordžs 
Volkers Bušs. Vēl viens veids, kā mēs pieminam komunisma nodarīto kaitējumu, ir Trumena–Reigana apbalvojums par mūža ieguldījumu, pretojoties komunismam. Medaļas nosaukums ir simbolisks, jo Aukstais karš sākās demokrāta Harija Trumena laikā, bet Ronalds Reigans, būdams republikānis, daudz izdarīja cīņā pret komunismu. Pirmoreiz to piešķīrām 1999. gadā, un starp pirmajiem saņēmējiem bija arī Lietuvas neatkarības kustības “Sajūdis” vadītājs Vītauts Landsberģis.

– Kas padara Baltijas valstis īpašas komunisma pagātnes kontekstā?


– ASV ir bijusi īpaša saikne ar Baltijas valstīm, kad PSRS to okupēja, mēs okupāciju un aneksiju neatzinām. ASV valdība izdeva Samnera Velsa deklarāciju. Muzejā mums jāstāsta cilvēkiem saprotami stāsti, un Baltijas gadījumā iedvesmojoša ir dziesmotā revolūcija un Baltijas ceļš. Rīgā apmeklēju Latvijas Okupācijas muzeju – Nollendorfa kungs dara brīnišķīgu darbu, un mēs darīsim to pašu, iedvesmojoties no jūsu muzeja. Muzejā izstādes būs veltītas atsevišķām valstīm, piemēram, Krievijai, Ķīnai, īpaša izstāde būs veltīta Baltijai. Tāpat būs zāle ar varoņiem, kas cīnījušies pret komunismu. Mēs varētu muzejā uzbūvēt gulaga barakas ar koka lāvām, un, kad cilvēks ienāktu telpā, temperatūra samazinātos. Vēlamies muzejā izstādīt arī vagonus, ar kuriem cilvēkus deportēja uz Sibīriju. Tāpat vēlamies izvietot Berlīnes mūra sargtorni.

– Cik līdzekļu nepieciešams muzeja izveidei un kur tos meklēsit?


– Pēc ASV likumiem, mēs nevaram pretendēt uz valsts līdzekļiem šādam memoriālam. Holokausta memoriāls Vašingtonā arī ir celts par privātiem līdzekļiem. Tādēļ ceram uz sabiedrisko organizāciju atbalstu. ASV valdībai varbūt lūgsim telpas memoriālam, kā arī piesaistīsim finansējumu no ārzemēm. Ungārija jau ir piešķīrusi miljonu, ko mēs tērēsim, lai izveidotu ziedojumu vākšanas komandu un kampaņu. Kopējā nepieciešamā summa ir 100 miljoni ASV dolāru, no kuriem puse būs paredzēta muzejam, bet otra – nodibinājumam, kurš nodarbosies ar izglītojošo darbu. Mūsu mērķis ir sākt celtniecību 2017. gadā, pieminot boļševiku revolūcijas simtgadi Krievijā.

– Ciešanu apmēru iespējams izmērīt ne tikai cilvēciskos upuros, bet arī ekonomiski un sociāli…


– Komunisms ir pseidozinātne, kas maskējas kā ekonomiskā sistēma un tiek īstenota ar militāru spēku. Tas ir būvēts uz plūstošām smiltīm. Komunismam ir politiskas, ekonomiskas un stratēģiskas sekas. Mums nebūtu Vjetnamas un Korejas karu, ja nebūtu komunisma. Otrā pasaules kara nebūtu, ja 1939. gadā netiktu noslēgts Molotova–Ribentropa pakts. Ekonomiskās sekas mēs redzam Baltijas valstīs un Centrāleiropā – tās cieta no komunisma vairākus gadu desmitus. Tajā pašā laikā Rietumeiropa ekonomiski attīstījusies labāk. Ikviens, kas dzīvojis 20. gadsimtā, ir cietis no komunisma, un par to mums cilvēki jāizglīto.

– Latvijā ir zinātnieki, kuri aprēķinājuši PSRS okupācijas laikā radītos zaudējumus. Vai ir vērts prasīt Krievijai kompensācijas?


– Es nekomentēju Latvijas iekšējās lietas, jo tas ir vietējās politikas jautājums.

– Latvijā krievvalodīgo skolu skolotāji 9. maijā savus bērnus ved uz tā saucamo uzvaras pieminekli un mēdz stāstīt savu versiju par vēsturi. Kā šo problēmu risināt?
– Dzīvojot demokrātijā, nevar liegt cilvēkiem runāt, bet līdz ar šīm tiesībām nāk pienākums runāt patiesību. Tas jādara Izglītības ministrijai, Aizsardzības ministrijai un skolotājiem. Tā nav patiesība, ka Latvija labprātīgi iestājās PSRS. Patiesība ir tā, kuru es redzēju Okupācijas muzejā.

– Kā jūs varat raksturot mūsdienu amerikāņus, vai viņiem ir sapratne par komunismu un šīs ideoloģijas mantojumu?


– Ne visiem amerikāņiem ir zināšanas par to. Kad veidojām priekšmetu skolām, kas ietver komunismu no Marksa, Mao un līdz pat mūsdienām, mēs to izsūtījām skolotājiem visā valstī. Viņiem tas šķita interesants. Ne tikai skolēni ir jāizglīto komunisma jautājumos, bet arī skolotāji.

– Kurus cilvēkus jūs nosauktu par varoņiem cīņā pret komunismu?


– Tie ir Vāclavs Havels, Lehs Valensa, Andrejs Saharovs, Jānis Pāvils II – viņi bija četri lielie cīnītāji, bet bija arī daudzi citi.

– Vai Karola Vojtilas iecelšana pāvesta amatā bija taktisks Vatikāna solis, lai vērstos pret komunismu?


– Viņš dzīvoja komunisma režīmā kā mācītājs un kardināls un visu izjuta uz savas ādas. Zīmīga bija viņa pirmā vizīte pāvesta amatā uz Poliju, kurā viņš uzsvēra: “Nebaidieties!” Tas iedrošināja cilvēkus, un radās kustība “Solidaritāte”. Polija rādīja piemēru. Mēģinājums nogalināt Jāni Pāvilu II parādīja, cik liels bija viņa politiskais iespaids.

– Kādi ir mūsdienu izaicinājumi attiecībā uz komunismu?


– Vēl joprojām ir piecas komunistiskas valstis. Ar četrām – Laosu, Vjetnamu, Ķīnu un Kubu –mēs varam darboties: runāt par cilvēktiesību pārkāpumiem un īstenot ekonomiskas sankcijas. Aktīvistiem varam piešķirt balvas. Ziemeļkoreja ir atsevišķs stāsts – tā ir totalitāra, no pasaules nošķirta valsts. Liels izaicinājums mūsdienās ir izglītība. Caur modernajām tehnoloģijām pateikt patiesību ir daudz vieglāk. Mūsu mājaslapai ir tūkstošiem apmeklētāju, tostarp no Ķīnas, Vjetnamas un Kubas. Pat Ķīna ar saviem 80 miljoniem kompartijas biedru nevarēs ietekmēt visu 1,3 miljardus lielo populāciju. Brīvība pārspēs visu.

October 29, 2013 Posted by | gulags, komunisms, noziegumi pret cilvēci, piemiņa, Vēsture | Leave a comment

%d bloggers like this: